В 1967 году комедию Леонида Гайдая решительно запретили к показу, только счастливая случайность помогла картине выйти на экраны. О том, как это произошло и почему "Кавказская пленница" не пришлась по душе цензурному комитету, читайте в материале "Рамблера".
Комедия Леонида Гайдая "Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика" давно вошла в Золотой фонд отечественного кинематографа. Сюжет фильма зрители знают наизусть, а многие изречения героев разобрали на цитаты. И многие даже не догадываются, что картина могла попросту не выйти на экраны, а отправиться на долгие годы пылиться в архивы.
Сегодня шутки из "Кавказской пленницы" воспринимаются как милые и совершенно безобидные, но в советское время ко многим из них возникли претензии у членов цензурного комитета. Комедию предлагали довольно сильно "порезать" перед выходом на экраны, исключив из нее всякую "антисоветчину". Решение о выпуске “Кавказской пленницы на экраны” принимал председатель Госкино Алексей Романов. Посмотрев фильм, он заявил, что ни за что не даст "добро" на показ этой "антисоветчины" и признал картину второсортной.
Создатели "Кавказской пленницы" уже готовились к печальной участи фильма пылиться на полке, но неожиданно после заседания коллегии Госкино через несколько дней картине была присвоена высшая прокатная категория.
Вечером после резкого высказывания Романова о картине в Госкино позвонил помощник Леонида Ильича Брежнева и попросил на выходные прислать на дачу генсека какой-нибудь новый фильм. Дежурный, кроме которого в здании уже никого не было, не знал о том, что председатель Госкино раскритиковал "Кавказскую пленницу", и отправил Брежневу именно ее.
Леониду Ильичу комедия очень понравилась. Утром в понедельник он лично позвонил Алексею Романову, сказал, что смеялся до слез, и поздравил с отличной работой. Председателю Госкино не оставалось ничего другого, как разрешить "Кавказской пленнице" выйти в прокат с высшей категорией.
Правда, картину все же подвергли основательной чистке.
Создателям фильма пришлось убрать, например, заставку, с которой начиналась комедия. Герой Моргунова писал на заборе букву "Х", Никулин, исполнявший роль Балбеса, вслед за ней чертил букву "У", а Трус торопливо дописывал "..дожественный фильм", заметив неподалеку стража порядка.
Аморальной назвали и "Песню о султане" и потребовали вырезать ее из фильма. По словам цензоров, в ней была явная пропаганда пьянства и распутного образа жизни. В одном из куплетов были такие слова:
Если мне даст жена по сто каждая,
Итого триста грамм- это кое что!
Но когда на бровях прихожу домой
Мне скандал предстоит с каждою женой!
С трудом сценаристам удалось отстоять остальные куплеты, но этот пришлось вырезать. Кстати, через несколько лет Юрий Никулин записал все куплеты "Песни о султане", когда готовили на фирме "Мелодия" готовили пластинку с песнями из "Кавказской пленницы". Так что зрители все же смогли услышать ее "без купюр".
В 1967 году "Кавказскую пленницу" посмотрели почти 80 миллионов зрителей, на тот момент фильм стал самым кассовым фильмом в истории советского кинематографа.
Кстати
"Кавказская пленница" стала последним фильмом, в котором снялась вместе знаменитая троица: Никулин, Вицин и Моргунов. Гайдай еще во время работы над картиной говорил, что это трио себя исчерпало и больше этих актеров вместе он снимать не будет. Обещание он сдержал. Чему немало поспособствовали частые конфликты с Евгением Моргуновым. В некоторых эпизодах "Кавказской пленницы" актера даже заменял дублер. После окончания съемок дороги режиссера и актера разошлись, Гайдай никогда больше не приглашал Моргунова в свои фильмы.