У Васи Лопухова ситуация одна получилась непростая в личной жизни. И хотелось ему, как говорится, но и жалилось. Девушка такая уж необычайная досталась - излишне морального нраву. Сложный это случай, если разобраться - когда в такую нравственную девушку ты влюбленный.
- Изначально, - говорила ему Вера и очки на носу пальчиком поправляла, - зарегистрируем наши отношения так, как положено в людском сообществе. То есть, через орган ЗАГСа. Мне иначе соседям и родне совестно в глаза смотреть. И баба Маня все про блуд рассказывает. Страшно про такое даже слушать, Василий. Я в эти блудницы записываться не желаю категорически. Я из совершенно иного теста слеплена. У меня принципы в характере имеются. В школе на отлично обучалась, стенгазеты рисовала и в институт поступила на бюджетной основе. Зазря что ли? И с юношами ранее не была близко знакома. Так - издали только видела их. И облик мой совершенно безукоризнен. Давайте жениться изначально. А потом уж ваши всякие финтифлюшки.
А Лопухов был чудовищно влюбленный в эту Веру. Летал на крыльях чувства. И тянуло его Веру за колено потрогать хотя бы. Душа же млела! Хоть бери и вой в весенние небеса. А она только очки поправляла на такие порывы. И пальчик еще так оттопыривала при этом нехорошо. Тьфу прямо. И угораздило его выбор совершить! Нет бы - в нормальную девушку вляпаться!
- Верочка, - отвечал он, - да зачем нам все эти средневековые предрассудки. Нынче никто и не женится даже. Снимают жилплощадь и живут будто узаконенные супруги. От этого органа государства ничто давно не зависит. Я и без штампов буду верен вам по гроб жизни. А когда дети пойдут - усыновлю или удочерю все это прекрасное потомство. Идемте же обниматься, милая Вера. Умоляю.
И смотрел очень горячим взором.
А Вера упрямилась. Сначала жениться, а потом уж и жамкаться - на этом единственном способе настаивала. И чего с ней поделать? Безвыходный же получается тупик. А жениться-то не шибко и хочется. Сиди потом при Вере пожизненно. Кивай на все китайским болванчиком. Получку ей всю отдавай. Капризики терпи. Детей на горбушке волочи. Такая это уж тоска.
- Мабуть, и женюсь, - Вася родителям сообщал будто в шутку, - к месяцу маю. Очень уж жениться мне охота. Хоть вой. Захотелось вдруг крепкой и молодой семьи. Чтобы как у вас, милые маменька и папенька, двадцать лет назад. Ах, женюсь!
А Васины родичи на такие шутки руками отмахивались.
- А не рехнулся ли ты, милый наш сын? Жениться! А ну, признайся-ка, - требовали они, - что у тебя с этой Верой вообще творится. И уж не наделали ли вы нехороших делов? Сам понимаешь - на что мы делаем намеки.
А Вася в ответ только помалкивал многозначительно. И глазом чуток косил в сторону - мол, может, чего и было. Дело это житейское. Может, такой на них, родителей, нюансик как-то повлияет?
Хотя житейского дела покамест и не было. Вместо фиги под нос Вера очки свои на носу поправляла. Но смысл-то один в этих жестах.
А чего делать-то? Не признаваться же, что Вера иначе на отношения близкие противится. Как-то ведь низменно про такое родичам излагать. Непорядочно.
- А коли и наделали, - родичи сердились уже, - так и пусть расхлебывает она, Вера эта которая. Ты еще парень совсем безусый. И куды тебе хомуты на шею напяливать? Окстись! Не даем разрешения на женитьбы. Или отречемся навсегда. Ишь, удумал такую глупость. Вер таких у тебя еще триллиард будет. Или даже октиллион. Выскочит вот она за тебя. На шею нацепится хомутом. И обдерет впоследствии до последней нитки. Вот увидишь! Мы много на веку повидали таких жизненных грустных историй.
И Вася отлично понимал про такие простые истины. Но Веру видел - и вновь в душе его брожения начинались. И кровь в ушах аж шумела. А и пусть сидеть пожизненно! А и пусть получку отдавать! Можно ведь и не всю отдавать. А прочее прятать в укромное местечко - в носок или под плинтус. Но и родичи тут. И с ними уговариваться как-то надо. Морока одна!