Приближается одна из жутких дат в истории Иркутска. 35 лет назад, 8 марта 1988 года семья Овечкиных захватила пассажирский самолет ТУ – 154. Музыканты передали через стюардессу записку «Следовать в Англию (Лондон). Не снижаться. Иначе самолет взорвем. Вы находитесь под нашим контролем». Полет закончился трагически на аэродроме Вещево под Выборгом. Перед приземлением работники аэродрома успели написать на одном из ангаров «AIR FORCE», а пилоты и стюардессы пытались убедить взбунтовавшуюся семью, что находятся в финском городке Котке на дозаправке.
Увидев бегущих по взлетному полю солдат, Овечкины поняли, что их обманули. В это время начался неподготовленный штурм лайнера. Одной из первых погибла стюардесса Тамара Жаркая, ее застрелил один из братьев Дмитрий. Семейные террористы пытались взорвать самодельные бомбы, но заряды оказались слишком слабыми, в результате погиб еще один брат Александр. Тогда наступила самая кровавая развязка сюжета. Мама Нинель Сергеевна приказала старшему из сыновей Василию застрелить её. Такой сценарий они, вероятно, обговаривали заранее. А потом Василий, Олег и Дмитрий покончили с собой. У 17-летнего Игоря не хватило смелости пустить себе пулю, он убежал и спрятался в туалете.
Через несколько месяцев его судили вместе с сестрой Ольгой, которой на тот момент исполнился 21 год. Остальные братья в силу малолетнего возраста оказались неподсудны.
Игорь получил восемь лет, Ольга – шесть. Оба освободились досрочно через четыре с половиной года. Игорь закончил свою жизнь за решеткой, его привлекли за распространение наркотиков. Ольга погибла от рук пьяного мужа.
Такова вкратце трагическая история с попыткой угона самолета. События 8 марта 1988 года разобраны давно по минутам, думаю, нет смысла повторяться. Но интересно было поговорить с человеком, который снимал Овечкиных на кинокамеру до и после «минуты славы».
Во многом благодаря известному иркутскому оператору, Лауреату Государственной премии РФ Евгению Корзуну, страна узнала о семье Овечкиных. Сегодня свою порцию славы семеро братьев, играющих джаз, получили бы мгновенно. Сняли бы ролик на телефон, выложили в Сеть и все. Но в восьмидесятые годы не было интернета, о соцсетях и не подозревали. Поэтому «пробиться в люди», особенно провинциалам, было просто невозможно. Попасть на экраны – фантастическая и абсолютно нереализуемая мечта. Однако, никому неизвестной семье Овечкиных невероятно повезло, – о них сняли документальный фильм. Сегодня сложно найти эквивалент такой удачи. Семеро братьев, играющих джаз, стали невероятно популярны. Коллектив «Семь Симеонов» приглашали на праздники и фестивали, их снимало уже Центральное телевидение. Потом поездка в Японию, и желание сбежать за рубеж.
Документальный фильм «Семь Симеонов» снял Евгений Корзун без всякого сценария. Его напишут позже, перед монтажом.
– Евгений Алексеевич, как вообще зародилась идея снять документальный фильм о никому неизвестной семье?
– У нас на студии работал оформителем фильмов Вадька Николенко. Однажды он приходит и говорит: «Там ребятишки играют джаз, обыкновенная семья. Иногда выступают по клубам». Я пошел, познакомился с ними. Сережа Овечкин тогда еще в школе не учился даже. Их как раз пригласили выступить в Доме профсоюзов в Иркутске, я приехал, снял сюжет. Там познакомился с мамой Нинель Сергеевной. Тогда и возникла мысль снять музыкальный фильм, а то на экранах одно сплошное производство. Заявку на фильм неожиданно быстро одобрили, поставили в план. А перед этим мы с Герцем Франком сняли «Чужую боль» о девочках в детской колонии.
С ним и побывали первый раз в доме в предместье Рабочем, где жила семья Овечкиных. Франка сразу зацепила непростая история взаимоотношений в этой семье. Глава семейства Дмитрий Овечкин круто выпивал, а потом бегал вокруг дома, стрелял в форточки, а жена и дети под кроватями прятались. В 1984 году папаша скончался от побоев – старшие сыновья избили, защищая мать. К началу работы над документальным фильмом «Семь Симеонов» его уже не было в живых, иначе они вряд ли согласились бы на съемки. Франку не понравился антураж –грязно, мухота кругом, навоз... Посмотрел вокруг, и говорит мне: «Мне надо в Ригу слетать, ты пока снимай...» Там он, кстати, работал над фильмом про маньяка. Парень убил женщину, расчленил и все такое. И Франк снимал преступника в камере-одиночке. Потом уже из Риги позвонил, говорит: «Не смогу приехать, пусть снимает кто-то другой».
Когда определились с режиссером, им стал Владимир Эйснер, я уже больше половины снял, придумав свою историю. С ним мы досняли 600 метров из трех тысяч. И он сделал в итоге музыкальный, легкий фильм. После этого с Владимиром запустились на картину про Сергея Павловича Залыгина, полетели в Москву, потом в Ленинград. И как раз в это время его пригласили на фестиваль в Краков, куда он и увез «Семь Семионов». Итог нас поразил: Эйснеру вручили приз Серебряного дракона.
– А потом Овечкины совершили попытку угнать самолет, которая закончилась трагедией. Подобные вещи документалисты затрагивали, скажем прямо, нечасто, а вы решились...
– Да, Франк задумал снять продолжение, но с условием, что сделает это не в Иркутске, а на Ленинградской студии. Тогда я по телефону ему сказал: «Передо мной лежит коробка 300 метров – это синхрон с Нинель Сергеевной. Из этого материала Эйснер взял три слова: «Саша, бочку-то переверни»». Остальной материал не тронут. Нельзя было не воспользоваться им. Работа шла, мягко говоря, сложно. Высшие чины из числа силовиков не шли на контакт, угрожали. Франк и Эйснер спорили между собой. Конфликты были на всех уровнях, возможно, непростая тема всех зарядила. Даже в титрах написали так: «Автор сценария Герц Франк, Владимир Эйснер. Режиссеры: Владимир Эйснер, Герц Франк». Картина улетела на фестиваль в Лейпциг и там ей присудили Золотого голубя. Для Восточно-Сибирской студии кинохроники это был самый настоящий триумф.
– Вы довольно долго общались с семьей Овечкиных. Как считаете, почему они пошли все-таки на это?
– «Му- му» не читали, «Каштанку» не читали..
– Расшифруйте
– Они быстро почувствовали себя звездами, наверняка, думали, что им будет рукоплескать весь мир. А по сути, оставались малообразованными людьми, – учиться не хотели, хотя старших зачислили в «гнесинку», музыкальных руководителей не слушали. Известность, гастроли, деньги пришли бы к ним, но позже. Надо было просто учиться. Но они захотели всего и сразу…