Валерка несмотря на то, что ему всего десять лет, рано повзрослел. Он рос, как трава в поле. Ее согревает теплом яркое солнышко и дождик поливает, а вот мальчик не чувствовал тепла. На его хрупкие детские плечи легла забота о младших сестренках.
Когда еще был жив отец, ему жилось вольготно, все внимание только ему. Помнит, как папка покупал игрушки, которых не было у его друзей, как соседские мальчишки выпрашивали у него машинку или танк, хотя бы подержать в руках. Водил его на рыбалку. Красноперки такие скользкие, что постоянно выскальзывали из его маленьких ручонок и прыгали по шелковистой травке назад, в воду. А на трехколесном велосипеде рассекал не только во дворе, но и разрешали ему покататься на улице. Вспоминая все это, смахивал слезу. Нельзя ему расслабляться, он старший, должен показывать пример своим сестренкам. Папки уже давно нет. Работал на лесозаготовках, там и придавило его.
Помнит, как мамка долго убивалась по отцу, каждый день плакала. А потом все пошло и поехало. С работы стала приходить веселая, с бутылочкой в холщовой сумке. Зачастили в их дом и пьяненькие дядьки. В кухню невозможно было войти: от сигаретного дыма мальчик задыхался. Но проблем с едой у него не было, мамка еще варила суп и выносила в коридор. Валерка всегда мог налить себе в металлическую чашку и поставить на печку разогреть.
Рано приловчился и печку топить, стоящую посреди дома и обогревающую все комнаты. Потом с ними стал жить дядя Сережа, всегда жалел мальчонку. Нравилось Валерке, когда он каждый вечер доставал из кармана пиджака какой-нибудь гостинчик от лисички или от зайчика. Плохо было одно: все вечера они проводили с мамкой за бутылкой, а он, забившись под железной кроватью, стоявшей в углу, боялся, что опять начнут кричать и бить друг друга. Бывало и такое, что его мать не появлялась дома несколько дней. Не понравилось это дяде Сереже, и он ушел от них. Совсем одиноко стало мальчишке, теперь уже не мать, а он старался ухаживать за ней. Раздевал, разувал, накрывал коневым покрывалом. И постоянно ставил рядом стул с ковшиком воды. В ушах каждый раз звучали ее слова:
- Валерка, пить…
Телевизор, который еще покупал папка, не показывал, не было оплаты за Триколор. Поэтому все, что ему оставалось, так это в незанавешенное окно смотреть на звезды и считать их. Спасибо отцу, который рано научил его счету. Ждал, когда упадет огненное пятнышко и загадывал желание, чтобы мамка бросила пить. Он думал, чем больше он увидит падающих звезд, тем быстрее исполнится его желание.
Пришло и такое время, когда среди грязных кастрюль, наваленных на полу, не было ничего съестного. Спасала баба Нюра, соседка. Она очень переживала за мальчонку. Приходилось ей собирать старые вещи внуков и наряжать парня в «обновы». Кормила его. Нравилось Валерке, когда бабушка прижимала его к своей груди и рассказывала всякие небылицы. Несколько раз уговаривала мальчика, чтобы он остался у нее ночевать, но он не соглашался:
- Не могу, баба Нюра, надо мамку спать укладывать, а вдруг упадет…
Уже много раз старушка увещевала свою соседку, что забросила сынишку вконец.
- Не годится, что при живой матери ребенок растет сиротой. Он у тебя с голоду пропадет. Одумайся, еще молодая. Ты глянь на себя, в кого ты превратилась…
Верка только мычала что-то в ответ, слов ее баба Нюра не могла разобрать.
Общение с этой бабушкой – самые светлые моменты за последнее время в его жизни. И когда ее забирала дочка к себе, плакали оба. Полный пакет, набитый продуктами, передала в руки тетенька Валерке. Еле дотащил к дому. Не догадывался он тогда еще, что все это надо было спрятать. Мысль была одна: им с мамкой надолго хватит.
Вечером он с мальчишками гонял на пустыре мячик. Большей частью, конечно, ему приходилось бегать за мячом, когда он вылетал за линию ворот, но мальчик гордился тем, что школьники взяли его в свою команду.
Грязный от пота и пыли, но довольный, он возвратился домой. Сквозь дым Валерка увидел, что все содержимое пакета было вывалено на стол. Один дядька держал в руках целую палку колбасы и кусал ее. Мать, увидев в дверях сына, замычала:
- Вот и мой добытчик пришел. – От этих слов мальчишке стало не по себе, и он кинулся на мужчину, стараясь отобрать колбасу.
- Ах ты, гаденыш! – закричал мужчина и больно схватил Валерку за шкирку и выкинул, в полном смысле этого слова, в коридор.
Он сильно ушибся, но не заплакал от боли, а только стиснул зубы от злости:
- Я тебе еще покажу, - подняв кулачок, произнес мальчик.
Долго Валерка бродил под окнами дома, дожидаясь, когда все стихнет и противный дядька уйдет. Он уже натянул тонкую веревочку, которую нашел во дворе у бабы Нюры, через весь двор. Даже улыбка появилась на его чумазом лице от предвкушения мщения обидчику.
Но мужчина не выходил. Валерка, как только стихло в доме, приоткрыл дверь. Две пьяные особи, по другому их не назовешь, спали за столом, положив головы с растрепанными волосами на свои руки. Он собрал всю оставшуюся после попойки снедь и унес в погреб к бабе Нюре. Там и остался ночевать в беседке, накрывшись старым бабушкиным пальто.