Чем работа с автором насилия отличается от любого другого запроса?

Я тут хочу поговорить о навыках и умениях специалиста. Когда нарабатывается опыт работы с каким-то феноменом, оказывается, что он гораздо многограннее, чем кажется на первый взгляд. Когда я говорю о том, что с насилием нужно уметь работать, и индивидуально, и в паре, то очень часто встречаю такую реакцию – а чем эта работа отличается от любых других запросов? Разе тот или иной подход не дает решения для работы с разными темами? Более того, парные терапевты продолжают работать и насилием в паре, считая, что есть для этого все возможности, хоть это и сложная-длительная работа, не считают это ограничением. Но, коллеги, не просто так есть специализация и специфика работы.

У любого другого клиента, у разных клиентов, он свой. Мы будем по-разному расставлять акценты с клиентом с расстройством пищевого поведения, с комплексным посттравматическим стрессовым расстройством, посттравматическим стрессовым расстройством, с пограничным расстройством личности, с паническими атаками, со страхами в отношениях, с "разобраться в себе", с чувством вины, со стыдом, с навязчивостями и т.д. Везде есть что-то свое, и все многообразие этих сложностей невозможно уложить в одну схему одного протокола или подхода. Автор насилия может по разным мотивам совершать действия насилия, могут быть разные сферы и сила применения, разные виды насилия (которые могут быть неочевидными, если о них не знать). У автора насилия, как правило, внешний локус контроля, и мы уделяем внимание фокусу на ответственности за свои поступки. У автора насилия разная история становления этого паттерна - и это могут быть разные контексты от довербальной травмы и идентификации с авторитетным автором насилия, до широкого контекста культуры и среды, нормализации в сми, уличной субкультуры, травли в школе, изнасилования. Он может только смутно догадываться о своей уязвимости перед некоторыми событиями, побуждающими действия насилия. Автор насилия может не осознавать последствия своих действий в долгосрочной перспективе - сейчас это работает, и хорошо, "меня били - и ничего, человеком вырос". Автор насилия может не понимать/не знать/не уметь, как можно по-другому реагировать на болезненные чувства, как можно иначе, какая может быть альтернатива.

В работе с автором насилия мы подходим комплексно, опираясь на некоторую логику процесса. Кроме того, мы учитываем риски для пострадавшей стороны, с которой автор может продолжать жить. Это все нужно знать и уметь, если браться за работу с автором насилия.

Если говорить о работе с парой, где есть насилие, то и здесь возникает много особенностей, в первую очередь из-за того, что есть риски для пострадавшей стороны. И самое опасное в этом контексте чувство – это даже не гнев, а страх, стыд и унижение, когда слой за слоем разбираются ситуации, где становится очень уязвимо. Для проживания этих чувств требуется какое-то количество времени, а пара продолжает жить вместе, в том же контексте, в котором жили все это время, находясь в своих «негативных циклах» и в циклах насилия. Даже при встречах два раза в неделю не получится быстро разобраться во всех этих особенностях, это занимает время. А страх, стыд и вина способны легко трансформироваться в новый виток насилия. Особенно когда происходит переходный момент между взятием на себя ответственности за поступки, чувства несправедливости от того, что пострадавшая сторона и правда могла делать или говорить какие-то болезненные вещи, нескончаемые метания между «я чудовище, я во всем виноват» и «это ты меня делаешь таким, это ты виновата, ты делаешь мне больно», беспомощность от непонимания, а как же делать по-другому. Этот переходный момент максимально опасен для пострадавшей стороны.

Как можно заметить, это все про особенности работы с конкретной темой насилия в близких отношениях. Это какая-то другая вселенная, и просто так, наскоком, ориентируясь на свои навыки и умения, которые могут прекрасно работать с другими запросами, здесь может не сработать. Я тоже проходила этот путь, веря, что уже знаю и умею достаточно. Но нет, часть из чего-то можно понять интуитивно или догадаться, но о чем-то просто можно знать, и этому научиться.