Как мне кажется, ненадежные рассказчики чаще (но не всегда) встречаются в произведениях, написанных от первого лица, поэтому если вы читаете именно такую книгу, то уже с самого начала стоит насторожиться и спросить себя: «Можно ли верить всему, что говорит этот герой?». Во-первых, такие персонажи часто оправдывают свои поступки, а нам хочется им верить, потому что, как нам кажется, с нами говорят откровенно. Ведь зачем книжному персонажу врать нам, читателям? Мы же не пойдем, например, на него заявление в полицию писать. Во-вторых, персонаж может, говоря не о себе, а о других, представлять их поступки в том свете, в каком лично он их видит, необязательно в том, в каком они происходят на самом деле. Ведь мы всё оцениваем субъективно, и на одни и те же события люди смотрят с разных точек зрения. К выдуманным людям это тоже относится. Попробуйте посмотреть на описываемые события с другого ракурса. Может, вы оцените их совершенно по-другому. В-третьих, такой прием может намеренно использоваться в детективах и триллерах, скрывая настоящего убийцу в лице того же рассказчика. На мой взгляд, это очень интересный прием. Ты ищешь убийцу среди других персонажей и никак не думаешь, что им может оказаться именно тот, кто тебе эту историю рассказывает, и он попросту тебе врет или что-то не договаривает. Я читаю детективы нечасто, поэтому, если лично вы думаете, что вас такими финтами уже не удивить, я рада, что на меня они все еще производят нужный эффект, иначе зачем еще читать детективы?
Хочу привести пару примеров книг, в которых используется прием ненадежного рассказчика. В следующей статье дополню этот список еще одним примером.
1. «Лолита»
Начну с самого очевидного и популярного примера. Многие осуждают «развратную вертихвостку» Лолиту. Но мы видим, что абсолютно все произведение написано от лица мужчины, который травмирован смертью своей первой детской любви и который хочет думать, что Лолита его искр»; и заканчивая именем первой любви главного героя, умершей от тифа — Аннабелла Ли. Получается даже не «почти как у По», а совсем как у По — Набоков обращается к стихотворению «Аннабель-Ли».
Или, может быть, острое мое увлечение этим ребенком было лишь первым признаком врожденного извращения? <...> Я уверен все же, что волшебным и роковым образом Лолита началась с Аннабеллы.
(Аннабелла — это та самая первая любовь.) Гумберт пытается себя оправдывать в наших глазах, хотя мы видим, что мужчина подкупает девочку, она с ним ссорится, передразнивает его, просит у него деньги, которые пытается копить, очаровывается театром и актерами, как любые обычные девчонки-подростки. Не сдался ей этот Гумберт, она маленькая уязвимая девочка, оставшаяся без родителей.
Кстати, этот роман я читала уже достаточно давно и с тех пор познакомилась с Эдгаром По. И сейчас, пока искала цитату, была приятно удивлена, увидев отсылки на него, начиная с его прямого упоминания: «В некотором княжестве у моря (почти как у По)»; «Эдгаровы серафимы»; и заканчивая именем первой любви главного героя, умершей от тифа — Аннабелла Ли. Получается даже не «почти как у По», а совсем как у По — Набоков обращается к стихотворению «Аннабель-Ли». (Я теперь вообще думаю, не является ли история про Аннабеллу плодом воображения Гумберта.)
2. «Part of the silence» (Мой дословный перевод названия — «Часть молчания»)
Этот триллер Дебби Хауэллс никогда не переводили на русский и, насколько мне известно, в России никогда не продавали. Так что позволю себе раскрыть главный поворот данного произведения, чтобы продемонстрировать яркий пример использования приема ненадежного рассказчика в психологическом триллере. Пропускайте этот раздел, если у вас есть возможность и желание раздобыть и прочитать эту книгу самим. Но я предупрежу, когда будет спойлер.
Итак, в поле найдена оставленная умирать женщина, потерявшая память. Спустя несколько дней в больнице она вспоминает, что у нее была дочь, и уверена, что ее похитили. Однако никаких следов девочки нет. В доме женщины нет даже намека на то, что там жил ребенок. Часть повествования ведется от лица главной героини, которая единственная по фотографии узнает в найденной женщине давнюю знакомую из параллельного класса школы, поэтому приезжает к ней в больницу и в дальнейшем всячески поддерживает ее, а поддержка там явно нужна — это страшная ситуация, когда ты теряешь память, но уверена, что твоего ребенка похитили, а тебе не верят, и поиски ни к чему не приводят. Помимо основной истории, нам представляют что-то вроде дневниковых записей или, скорее, потоки мыслей о своей жизни школьницы, у которой прослеживаются опасные психологические отклонения.
Теперь тот самый главный поворот в конце (СПОЙЛЕР): дочка действительно существовала и была похищена, а похитительницей оказалась та самая выросшая уже в женщину школьница, чьи потоки мыслей мы читали до этого и которая (барабанная дробь) и является нашей главной героиней-рассказчицей, которая поддерживала пострадавшую. Такая развязка меня действительно смогла удивить, хоть ближе к концу книги уже и начинаешь чувствовать что-то неладное со стороны рассказчицы. Возможно, когда-нибудь я ради интереса перечитаю это произведение уже с понимаем того, что «злодей» и есть главная героиня, чтобы оценить, какие приемы использует писательница и как она выстраивает предложения с целью ввести нас в заблуждение. Главная героиня не то чтобы откровенно врет нам (хотя она точно врет полиции), но рассказывает не все. И было бы интересно теперь покопаться в тексте и проследить эти недомолвки. А также снова углубиться в те потоки мысли школьницы (уж простите, что я их так называю, не похоже это на дневниковые записи).
Так что я считаю это произведение отличным примером введения ненадежного рассказчика в детективный психологический триллер для поддержания интриги.
Что думаете о приеме «ненадежный рассказчик»? Какие еще произведения с таким приемом вам попадались?