В хирургическом отделении работа почти однообразна и за четырнадцать лет практики видно пациента на глаз, кто с чем поступает.
У них своеобразные позы, не похожие друг на друга. Непроходимость, аппендицит или алкогольный делирий (белая горячка).
Наша уже знакомая медсестра опять на сутках.
В отделении работа кипит, тут не до фамильярностей, поручения хирургов понимаешь с полу слова.
Утро. Линейка прошла в обычном режиме и сутки понеслись в своем быстротечном темпе. До обеда крутишься как белка в колесе. При обходе, переходя из палаты в палату, врачи вносят коррективы в дальнейшую тактику лечения. Осмотрев и оценив подготовку пациентов к операциям, кто-то пошёл курить, некоторые вернулись в ординаторскую допивать остывший утренний кофе.
Медсестра , накормив лежачих, с санитарочкой по-одному начали транспортировать пациентов в операционную. Сегодня четыре пупочные грыжы с планового поста, холецистит с экстренного и трое с мастопатией (ФАМ, так называют их между собой медики в отделении). Двоим предстоит резекция (частичное удаление или иссечение), доктор-мамолог уже с ними побеседовал, а третей конкретного ничего не сказал. Всё решу на столе, - кинул ей выходя из палаты.
Медсестра и санитарочка, Валентина Николаевна, успокаивали, объясняли, что в практике такое имеется, возможно там ничего страшного.
В такие минуты требуется психолог, работать с такими пациентами тяжело, а их не мало, но его в штате нет, и эта роль ложится на медперсонал.
Процесс идёт. Одних туда, других сюда. Пациентку с неточным диагнозом решили взять в последнюю очередь. Она себя уже накрутила, вся в слезах.
Успокаивали как могли.
Всё, дорогая, укладываемся на каталку, поехали, - с какой-то теплотой, такие холодные и обжигающие душу слова произнесла медсестра.
Пациентка, назовём её Татьяной, послушно вытерла слёзы рукавом халата и начала раздеваться.
Всё будет хорошо, доктор знает своё дело, - укрывая одеялом готовую пациентку, успокаивала Валентина Николаевна.
Вот уже и операционная. Анестезиолог шустро подошёл и начал задавать вопросы. Передав в опытные руки, отправились в отделение.
Процедурная медсестра с такой лёгкостью уже разносит стойки с набранным набором живительной жидкости по палатам, которые с той же непринуждённостью и быстротой подсоединяет к периферическим катетерам, параллельно проверяя их пригодность. Действия отточены до мелочей. Каждый занимается своим делом. Посмотришь на эту работу со стороны, это как единый огромный механизм, в котором каждый выполняет свою роль. Вынешь из этой цепочки хоть одного, работа не встанет, но уже хромая, спотыкаясь, где-то буксуя пойдёт к своей цели. А цель в каждом отделении одна - принести облегчение и выздоровление пациенту.
Но мы отвлеклись. Уже и обед прошёл, и сончас, подходит время к измерению температуры и давления.
Звонок.
Забирайте свои ФАМы, две ничего, ведут себя адекватно, а последняя, это кошмар какой-то ревёт и ревёт. Разбирайтесь сами.
Да, да это реаимация, они там все жёсткие, не любят эти слёзы, сопли, нюни. У них всё быстро и чётко. Накладывается специфика работы отпечатком на характер человека. Если ты стоишь на этапе спасти пациента или отпустить в мир иной, тут уж не до сентиментальностей.
Медсестра положила трубку, позвала санитарочку и они быстро перевезли всех своих пациенток в палату.
Отступление.
ФАМ - это фиброаденома ― новообразование молочной железы доброкачественной природы, одна из форм узловой мастопатии, которые имеют свойство к перерождению.
Поэтому самопальпация молочной железы и маммография после 35 лет проводить необходимо и диспансеризация хорошо справляется с это ролью.
Обезболив пациенток, медсестра осмотрела повязки, отметив для себя, что у Татьяны надо поменять, вышла из палаты. Вся троица размещена в одном месте, в 442 палате.
На стене висят оповещатели. Кнопочки, если что-то надо нажимайте. - Помагая одеться и доделывая необходимые манипуляции объясняла санитарочка. - Судна всем принесла, гармошки спустила в ёмкости на полу, будете вставать осторожней или позовите меня, я помогу. Всё понятно?
Да, - в голос ответили пациентки.
Можно выдохнуть, вот и ужин, я пошла в столовую, догоняй. - проходя мимо поста, сказала Валентина Николаевна, похлопав медсестру по плечу.
Проверю ещё одну историю и иду, накладывайте пока, - ответила она.
Санитарочки помогают буфетчице накрывать столы в столовой и обрабатывать посуду после принятия пищи.
Доделав запланированное медсестра поднялась со стула. Услышав стук и крик из 442 палаты. Не долго думая в два шага рванула, рывком отворила дверь. Татьяна в одной ночной рубашке, босиком стояла на подоконнике, держа в одной руке дренажи с гармошками, а другой опералась на створку окна, в это время две другие пациентки тянулии её за подол. От звука открывшейся двери она обернулась и сквозь слезы закричала:
Всё кончено, я урод, он со мной разведётся.
Не помня себя, рывком дернула Татьяну на пол, секунда и все четвером лежали на полу.
Ужин для лежачих в этот вечер развозила медсестра с планового поста.
Санитарочка для успокоения закрыла на ключ все окна в палате.
Напроветривались, - буркнула она себе поднос
Медсестра с экстренного помогла каждой встать, осмотрела повязки, обезболила и долго долго вела беседы.
Оказывается, муж Татьяны уже приходил, увидел, что одна грудь удалена полностью и ничего лучше не придумал, как устроить скандал жене. Заявив, что он не сможет жить с таким уродством.
Эта ночь оказалась бессонной. Татьяна периодически всхлипывала.
А у медсестры никак не укладывалось в голове, на сколько эгоистичными могут быть люди.
Со временем, Татьяна прошла курсы химиотерапии и реабилитации, с онкологом подобрали протез.
Она развелась.
Встретила мужчину для души, так его называет. Дочь и сын её во всем поддерживают. Татьяна смогла всё преодолеть и дальше радуется жизни.
Периодически приходит в поликлинику проводит беседы в Школе Здоровья - рассказывает о принятии диагноза и себя.
Берегите себя, проходите вовремя диспансеризацию и периодические медосмотры.