Ещё в XIX веке британская культура открыла некий секрет, позволявший создавать шедевры. Вроде бы не слишком мудрёные тексты, вроде рассказов о простом лондонском частном детективе или фантазия о злобных пришельцах с марса, оказывались сперва бестселлерами, а потом и классикой мировой литературы. Использовать этот секрет (для простоты назовём его эликсиром творчества) мог практически каждый мало-мальски грамотный человек. Притом эликсир оказался универсальным. Сперва его применяли только в литературе, но со временем англичане поняли, как использовать его в музыке (так появился феномен «Битлз») и кинематографе.
Можно было бы и дальше оставаться монополистами, строго храня тайну эликсира, но в после распада Британской Империи англичане по какой-то причине решили, что именно сейчас необходимо быстро засеять всё культурное поле человечества англосаксонскими смыслами. Условно говоря, вместо снайперского отстрела немногочисленных целей потребовалась ковровая бомбардировка. Увы, сами англичане так действовать не умели. На их счастье, имелась на нашей планете и другая англосаксонская в своей основе культура, привыкшая именно к масштабной работе и конвейерному производству — американская.
Не желая выпускать из рук тайну эликсира, англичане отмеряли его скупо. Каждому конкретному киноделу выдавали небольшое количество чудесного состава. Тот мог тратить его как ему угодно и при тщательном расчёте имел шанс выпустить за всю жизнь три-пять шедевров, с перерывами между ними на десять-двадцать лет. Другие люди, из каких-то соображений (возможно, только их творчество мог плотно курировать английский майор), получали эликсир в неограниченных количествах. Увы, англичане недооценили американскую жадность и глупость. Большинство киноделов истратили полученный ими запас за считанные годы. Результатом стало типичное для Голливуда явление, когда режиссёр или продюсер выпускал несколько шедевров, а все последующие его фильмы оказывались претенциозной халтурой.
Если смотреть на ситуацию с точки зрения этих несчастных кинодеятелей, они походили на лихого ковбоя, который влетал в салун, полный бандитов, и метко выстреливал в них весь барабан своего единственного револьвера. Увы, жизнь — не вестерн, и патроны у него закончились. А в это время дым рассеивается, оставшиеся в живых злодеи приходят в себя, ухмыляются, достают ножи, окружают, подходят всё ближе…
Можно представить, что многие из несчастных, лишённых эликсира, были готовы за него буквально на всё. Но британцы оставались холодными и непреклонными. Мы вам выдали столько-то унций, надо было использовать их с умом. Новых поставок не будет. Это было тем более обидно, что кто-то получал эликсир регулярно. А в это время британцы продолжали выдавать молодым американским творцам очередные бутыли с эликсиром и по какой-то причине украсть или отнять их было невозможно. В какой-то момент бывшие гении большого американского кино сговорились и предъявили британцам свои претензии.
Англичане не стали с ними спорить и попросту прекратили все поставки эликсира. Капризное заокеанское дитя должно было осознать свою глупость и приползти к ним на коленях за новыми дозами. Они не учли, что лишившиеся привычного зелья потребители могут пойти буквально на что угодно.
У американцев было время подумать и подойти к решению проблемы с холодной головой и трезвым рассудком. В конце концов, полными бездарями они не были и даже без эликсира некоторые из них умели делать фильмы на твёрдом среднем уровне. Но вот потребители голливудской продукции с 80-х годов успели привыкнуть к непрерывному потоку шедевров. Точнее, к некоей стабильной пропорции: 60 процентов халтуры, 30 процентов посредственного кино, 10 процентов шедевров (все цифры условные). Шедевры закончились, это надо было принять как данность. Осталось приучить к этому потребителей.
Американцы поступили вполне логично. Следовало быстро и резко опустить средний уровень массовой кинопродукции. Но как это сделать? Ведь оставались режиссёры, получавшие эликсир. Оставались «дикие» таланты, возникавшие сами по себе, без чудес британской химии. Это поле буйных трав следовало выкосить. И вот когда шедевров не осталось бы вовсе, даже посредственное кино, на фоне вала феерического мусора, стало бы восприниматься зрителями так же, как прежние великие блокбастеры. Оставалось придумать комбайн, который бы безжалостно выкосил всё кинополе. И в Голливуде его успешно создали, отладили и пустили в ход. Комбайн этот назывался SJW.