Однажды я написала в Фейсбуке, что редко остаюсь довольна своими уроками, и спросила коллег, как часто они выходят из класса с ощущением «успешно проведённой операции».
Оказалось, что имя нам, чувствующим вечное недо-, легион. Если бы в комментариях к тому посту собрались молодые специалисты, можно было бы списать всё на мою низкую самооценку и комплекс самозванца, но собрались-то блестящие профессионалы, те, у кого хочется учиться, сколько бы лет ни проработал в школе.
Каждый месяц я смотрю уроки начинающих учителей и даю им обратную связь. Мне легко замечать хорошее в чужих уроках, легче, чем в своих. Это какой-то зеркальный вариант пословицы о бревне и соринке.
Наверное, дело в перфекционизме, который неизбежно приводит к конфликту ожиданий и реальности.
Готовя урок, я представляю идеальную картинку, сложившийся пазл, но при столкновении с детьми пазл обычно либо собирается иначе, либо рассыпается. Выйти из вечного конфликта удаётся, когда разрешаешь себе и ученикам быть живыми, когда помнишь, что план, даже самый красивый, для детей, а не они для плана. Если немного расслабишься, то выясняется, что среди как-то не так воплотившихся замыслов, много эпизодической радости.
Урок идёт здесь и сейчас, его не отмотать назад, не отредактировать постфактум, и нужно учиться воспринимать отведенные 45 минут не как гонку за воображаемым результатом, а как лишь отчасти управляемый процесс. Иначе получатся, что из раза в раз участвуешь в хорошо продуманном перформансе, но почему-то в финале надеешься увидеть великолепно смонтированное кино с впечатляющими спецэффектами.
Вот поэтому нужно задуматься, что доставляет мне радость на уроке, о чём я с удовольствием рассказываю подругам-коллегам за кофе в конце рабочего дня. А дальше — отслеживать и копить моменты радости.
Я острее всего чувствую радость в двух случаях.
Когда на занятии смешно. Русский язык и литература — дело серьёзное, а значит, опасное. Собственно, главная опасность — удариться в пафос. От этого уберегает смех. Мне важно шутить на уроке самой и слышать, как шутят ученики. Ещё лучше, когда рождаются совместные шутки. А если поводом поупражняться в чувстве юмора становится, например, изучаемое произведение, то это вообще праздник.
Так, недавно на уроке по «Бедной Лизе» дети не могли определиться: то ли повесть глубокая, то ли в ней слишком много воды. Звонок прозвенел, успели меньше, чем хотелось, а я ушла домой с чувством полного удовлетворения, ведь, даже прощаясь со мной в школьном дворе, ребята продолжали подбирать подходящие каламбуры.
Когда додумываюсь до чего-то вместе с учениками, с их помощью. Как в старой учительской присказке: так объяснила, что сама поняла. Допустим, чтобы приблизительно проанализировать стихотворение, мне бывает достаточно несколько раз его прочитать. Но на уроке в диалоге с классом вдруг замечаешь в тексте то, чего накануне, во время подготовки, в упор не видела. Как будто ходила одна мимо дома без двери, вроде про дом в целом всё и так было ясно, а подошла к нему снова, уже в хорошей компании, — и дверь проступила, и правильный ключ нашёлся.
А иногда удаётся одновременно нащупать новое понимание и посмеяться. Счастье — пройти с классом три этапа: отстранение, знакомство с предметом (текстом, предложением, словом) «заново», обретение нового понимания. И тогда совсем не думаешь о том, как урок смотрится со стороны, достаточно ли он целостный, удачный.
Оценочные категории отступают. Оказывается, что можно «просто жить рядом и чувствовать, что жив».