30 октября 1936 г. десятилетний сын издателя Рейнер Анвин написал знаменитую ныне рецензию на «Хоббита». Кэтрин Макилвейн отмечает целый ряд особенностей приёмки этого произведения у Толкина:
«У него не было агента (большинство авторов представляли их агенты); он предложил детскую повесть (большинство произведений, которые публиковало «Джордж Аллен энд Анвин», относились к категории «нон-фикшн», а детских книг у них было очень мало); его машинописный текст прочитали три читателя (большинство читалось лишь одним); и его работа была принята. В тот же день [5 октября] от разных авторов было получено пять других произведений, но «Хоббит» стал единственным, получившим одобрение на публикацию. Из 184 книг, полученных в том же месяце, октябре 1936-го, приняты были лишь шестнадцать: менее 9 процентов».
Самым первым читателем стал сам глава фирмы, Стэнли Анвин, который, одобрив «Хоббита» (см. статью «Хоббит» выходит на финишную прямую»), передал его сыну Рейнеру, прочитавшему сказку между 10 и 20 октября. Между 21 октября и 2 ноября 1936 г. текст находился у поэтессы Роуз Файлман (1877–1957), одной из самых успешных детских писательниц своего поколения, подрабатывавшей в «Аллен энд Анвин» внешним рецензентом-фрилансером и переводчицей. Содержание её рецензии неизвестно, но в одной из публикаций утверждалось, что Файлман предложила узнать ещё одно мнение.
Рейнер Анвин вспоминал:
«Мой отец верил в то, что лучше всего судят о детских книгах сами дети. Маленьким мальчиком я высказывал своё мнение о множестве книг, которые давал мне читать отец. Брат и сестра поступали точно так же с рукописями, подходящими им по возрасту и интересам, и нам платили фиксированную сумму в один шиллинг за наши письменные отзывы. Для отца это был удобный и недорогой способ заполучить внешнюю рецензию. Каждый день он сортировал все полученные книги и машинописные тексты и распределял их соответствующим читателям внутри конторы или же сторонним специалистам. Большинство сторонних читателей получали за свой труд гораздо больше одного шиллинга, но, возможно, их мнения считались более адекватными, чем детские. Поскольку наше участие было весьма весомой прибавкой к карманным деньгам, и с учётом моих книжных наклонностей, я приветствовал получаемые порой такие задания и чувствовал свою важность, принимая решения, помогавшие отцу в его работе.
«Хоббиту» было предначертано посеять те семена, которые в действительности дали весьма богатый урожай. Машинопись была отпечатана с одинарным интервалом, и при публикации превратилась в объёмную книгу более чем в 300 страниц. О том, что задача была для меня необременительна можно судить по отосланному Толкину комментарию моего отца, что я вновь прочитал книгу, как только она была напечатана, «с ещё большим энтузиазмом». Отзыв мой не отличался правописанием или литературным стилем, но своей цели он послужил. В конце концов, мне было всего десять лет, и я несомненно выразил всё своё самодовольное превосходство собственными летáми, заявляя подходящий возраст для будущих читателей».
Вот этот отзыв в переводе А. Хромовой:
«Бильбо Бэггинс был хоббит, который жил в своей хоббичей норе и не в каких приключениях не учавствовал, но наконец волшебник Гэндальф и его гномы убедили Бильбо поучавствовать. Он очень здорово провел время сражаясь с гоблинами и варгами. Наконец они добрались до одинокой горы. Смауга дракона который ее караулил убили и после страшной битвы с гоблинами Бильбо вернулся домой — богатым! Эта книга с помощью карт не нуждается в илюстрациях она хорошая и понравицца всем детям от 5 до 9».
Он был процитирован в толкиновской «Биографии» Х. Карпентера, но мне удалось заполучить выпуск фэнзина «Толкин Джорнал» (Vol. III, No. I) 1967 г., где этот текст был опубликован впервые, с припиской от издательства «Аллен энд Анвин»: «Наш первый читатель считал, что это хорошо, в 1936 г. Мы до сих пор так считаем».
Шиллинг, который ему заплатили, был «неплохие деньги в то время», по словам Рейнера, и всё же это было одно из лучших вложений в издательской истории.
Толкин тем временем продолжал жить обычной жизнью профессора. В тот день, когда Рейнер Анвин написал свой отзыв, автор «Хоббита» посетил собрание совета английского факультета, на котором был переизбран в комитет по заявлениям (занимавшийся аспирантами и подававший заявляемые ими темы на рассмотрение совета).
22 августа умерла тётя Толкина, Мэй Инклдон (1865–1936), которая была особо близка с его матерью, и у которой он часто гостил в детстве и юности. В сентябре семья профессора, по-видимому, провела две недели отдыха в приморском Сидмуте, а в октябре старший сын, Джон, поступил по стопам отца в Эксетер-колледж Оксфордского университета.
27 сентября Толкин поведал о своих семейных проблемах в письме преподобному доктору Аурелиусу Помпену (1879–1967), профессору английского языка в Католическом университете нидерландского города Неймеген, который спросил, нет ли у семьи Толкинов желания принять у себя гостя, при условии оплаты проживания.
Уважаемый преподобный отец!
Надеюсь, вы простите меня за то, что задержал ответ на ваше любезное письмо. Я очень благодарен за то, что напомнили о себе. Я был бы рад возможности несколько увеличить свой доход, особенно в этом году, в котором пережил несколько бедствий: серьёзные несчастные случаи со мной и одним из сыновей, недёшево обошедшиеся, совпавшие по времени с поступлением старшего моего сына в университет. Но к несчастью, моя жена заболела и болеет до сих пор, и я не могу попросить её уделить дополнительное внимание домашнему хозяйству. Мне, действительно, следовало сразу же дать вам знать, но ваше письмо пришло как раз, когда я собирался уезжать, а моей жены не было дома. Я хотел обсудить этот вопрос с ней, но хотя она и вернулась, несколько поправившись, боюсь, что мы не сможем оказать приём никаким гостям. Фактически наши возможности сократились до кратких приходов дневной служанки, и едва ли смогли бы предложить стол или другие удобства, которые оправдали бы то, как мы занимаем юную леди. Если не слишком поздно, я сделаю всё от меня зависящее, чтобы помочь вам в этом вопросе; но боюсь, времени осталось уже очень мало, и я обязан принести извинения за то, что не написал раньше. Чтобы избежать дальнейших неприятностей для вас, я написал записку мисс Томброк.
Искренне ваш,
Дж.Р.Р. Толкин
У. Хэммонд и К. Скалл пишут, что Помпен просился в гости к Толкинам сам, но я предполагаю, что он хотел бы, чтобы они приняли у себя Софию Клариссу Марию Альбертину Томброк, девятнадцатилетнюю дочь доктора Вилллибрордуса Томброка, нидерландского химика католического вероисповедания. Во всяком случае, это объясняло бы и записку, адресованную «мисс Томброк», и слова о «юной леди», которую Толкины должны занимать («entertain»).
За две недели до этого, 13 сентября, Толкину написал преподобный Эдриан Мори, планировавший включить текст древнеанглийского текста молитвы «Отче наш» в свою книгу «Бартоломей Эксетерский, епископ и канонист: очерк двенадцатого века». В вышедшем в 1937 г. издании Мори выражал Толкину благодарность за помощь (см. также статью «Как отче наш»).
О международных молодёжных контактах речь шла на собрании «Общества» – оксфордского клуба, состоявшегося 16 октября. Толкин был одним из пятнадцати участников собрания, проводившегося в Эксетер-колледже его товарищем Невиллом Когхиллом. Когхилл утверждал, что школьные обмены сделают из детей хороших европейцев.
Стояли перед Толкином и академические вопросы, в том числе связанные с лекцией о «Беовульфе», которую ему предстояло прочесть в ноябре, но не только. Речь о них пойдёт в следующий раз.
Автор статьи - Константин Пирожков. Публикация статьи на Дзене одобрена автором. Оригинальный материал - здесь.
Вступайте в группу ВКонтакте - самый масштабный информационный ресурс о мифологии Толкина в СНГ!