Вспоминая тот злополучный вечер, Лена так и не смогла понять, то ли это все случилось взаправду, то ли почудилось. С одной стороны, в конце квартала, когда работы столько, что не успеваешь даже поесть, может привидеться и не такое, а с другой стороны...
Лена уже три года работала главным бухгалтером в небольшой компании, которая занималась перепродажей металлопроката. Несмотря на скромные размеры фирмы, обороты по счетам проходили приличные. Конечно, Лена знала, что господин Кабанчиков – директор – темнит, уводя серьезные суммы из-под налогов. Она понимала, чем такие дела могут ей грозить, но хорошая зарплата заглушала тревожные мысли. Давно подумывала уволиться, но никак не могла решиться.
В тот день ей пришлось задержаться допоздна. На улице стало совсем темно, когда она наконец закончила с балансом, надела пальто и вышла на улицу, направляясь к остановке. Начинал накрапывать мелкий осенний дождь. Автобусы в этом отдаленном районе ходили нечасто, но перспектива добираться до метро пешком нисколько не привлекала. Несколько людей на остановке обнадёжили Лену своим присутствием – долго стоять не придется.
Чтобы домашние не беспокоились женщина решила предупредить мужа, что задерживается.
- Зай, ты меня не потерял? Да, у меня там баланс не шел из-за отгрузок с прошлой недели… Еще эти откаты… Не знаю, когда. А, погоди… идет, кажется. Все, уже сажусь…
Обрадовавшись тому, что автобус пришел так быстро, Лена запрыгнула на подножку, едва водитель открыл двери. Потом она много раз пыталась вспомнить, какой же номер был у автобуса. Но тщетно. Ведь, по правде говоря, она даже не взглянула на табличку: какая разница какой маршрут, если на этом участке все автобусы идут одинаково.
Сев на свободное место, женщина с удивлением заметила, что люди, которые стояли на остановке вместе с ней, так и остались стоять под усилившимся осенним дождём. Никто, кроме нее, даже и не подумал войти в полупустой автобус.
«Надо набрать Сергея Петровича, доложить, что я все закончила», пришло в голову женщине. Она набрала номер директора, но вместо длинных гудков в трубке раздалось какое-то щелканье. Лена изумленно посмотрела на экран телефона – неужели что-то со связью? Но аппарат лишь мигнул на прощание и выключился. Она попыталась привести телефон в чувство, но новенький Айфон не подавал никаких признаков жизни.
Ничего не оставалось, кроме как убрать телефон в сумку.
Ехать было недалеко, всего три остановки, и Лена по привычке повернулась к окну. И изумилась. Автобус несся по темной улице без фонарей, не обращая внимания на сигналы светофора. Самое интересное, что эта улица была Лене совсем незнакома. А ведь она точно знала, что автобус должен свернуть, потом проехать через мост и снова свернуть. Сейчас же он мчался, словно неуправляемый, исключительно прямо.
Лена испуганно посмотрела на пассажиров, ожидая увидеть удивленных или хотя бы настороженных такой поездкой людей. Но… те немногие, которые были в салоне, сидели совершенно спокойно и не выражали вообще никаких эмоций. Вот мужчина в зеленой футболке читает книгу у окна, старушка в платочке в горох что-то ищет в своей сумке…
«Так… успокойся. Выйдешь на следующей и вызовешь такси до метро. Все в порядке», успокоила себя Лена.
– Вы не подскажете, это какой номер автобуса? Мчимся, как угорелые… – с улыбкой начала Лена, повернувшись к сидевшей рядом женщине в спортивном костюме. Но незнакомка продолжала равнодушно глазеть в пространство, даже не поднимая на Лену глаза. Складывалось впечатление, что она ее вообще не услышала.
– Да уж…
Поправив воротник, Лена посмотрела на свое отражение в темном стекле окна. Главное в любой ситуации — хорошо выглядеть. А не как эта грымза, которая не удосужилась даже ответить.
Спустя мгновение от ужаса у Лены по спине уже струился холодный липкий пот. Дело в том, что в стекле отражалась только одна Лена – это было очень хорошо видно, потому что в автобусе горел свет, а на улице было темно. Женщины в спортивном костюме в отражении не было.
Лена зажмурилась и снова посмотрела в стекло. Ничего не изменилось. Боясь пошевелиться, она покосилась в сторону, где сидели старушка и мужчина в футболке. Так и есть. Люди в автобусе были, а в отражении их не было видно. Отражались сиденья, поручни и сама Лена. Больше в просторном салоне автобуса не было никого, если судить по отражению в темном стекле.
«Что здесь происходит… Что за чертов автобус… Стоп, а водитель?»
Лена резко повернулась и посмотрела в кабину водителя, и у нее замерло сердце, потому что... водителя в автобусе не было. Хоть в отражении, хоть без него – место, где обычно сидит шофер, было пусто.
«Спокойно, Лена. Ты просто в неуправляемом автобусе, который несется неизвестно где, неизвестно куда, с кучей невидимых людей… Спокойно, Лен. Кстати, почему люди одеты по-летнему? У них тут что, лето?», пыталась сообразить женщина.
Внезапно автобус затормозил и остановился. Двери открылись, и внутрь хлынул горячий летний воздух.
Не успев подумать, правильно ли она поступает, Лена в два прыжка выскочила из злополучного автобуса и оказалась на каменной мостовой. Напротив стояла одинокая лавочка и горел желтым глазом один единственный фонарь. В воздухе густо пахло акацией.
- Ну и куда ты меня привез? – сказала она вслух, будто бы автобус мог ей что-то ответить. Находясь на твердой земле, Лена почувствовала себя заметно увереннее, чем минутой раньше в салоне сумасшедшего автобуса.
Вместо ответа автобус закрыл двери и медленно укатил прочь от остановки. Лена только обернулась, чтобы посмотреть ему вслед, но дорога оказалась пустынна, как степь Казахстана. Ничего не напоминало о таинственном приключении.
«Да уж. Жара здесь, однако. Узнать бы хоть, где я, для начала», расстегивая пальто, размышляла женщина.
К большой удаче, под фонарем, словно из ниоткуда, возникла пожилая женщина в длинном кардигане и по старушечьи завязанном платке.
- Добрый вечер, вы не подскажете... – шагнув в ее сторону, начала Лена и застыла. В пожилой даме она узнала себя, только… намного старше. Настоящей Лене было чуть за сорок, а этой, под фонарем – хорошо за пятьдесят.
Не отвечая на вопрос, дама достала мобильный телефон и принялась кому-то звонить:
– Привет… Да, это я. Выпустили, ага, домой вот еду…
Лена прислушалась. Было странно слышать свой голос со стороны, но ведь не зря же ее привез сюда автобус. Может быть, во всем этом есть какой-то смысл.
– Говорю тебе, по амнистии... – продолжала женщина, закуривая. – А Кабанчиков, козлина, свалил. Все песни пел, мол, не переживай, прикрою, деньгами помогу. Пахала на него, как раб на галерах, а в итоге срок…
От неожиданности Лена уронила на землю сумку. Женщина под фонарем резко повернулась, и на секунду они даже встретились глазами.
«Меня занесло в будущее, что ли… Получается, меня посадят?», роились в ее голове мысли, пока она трясущимися руками собирала с асфальта рассыпанные помаду, зеркало и телефон.
– Извините, – поднявшись, начала Лена, но… другая Лена словно растворилась в воздухе. Исчезли и фонарь, и лавочка.
Она стояла перед станцией метро, а вокруг спешили люди, торопясь поскорее добраться домой после долгого рабочего дня.
Телефон в руках завибрировал. Лена взглянула на батарею – она показывала полный заряд.
– Да, Сергей Петрович. Все сделала, баланс идет. Спасибо… Вы знаете, хочу сказать… я все-таки приняла решение… уволиться. Да, другое место. Нет, повышение не поможет… Извините.
Лена нажала «отбой» и шагнула навстречу новой жизни.
---
Автор рассказа: Татьяна Ш.
---
Танюха
В славные десятые годы свезло мне устроиться на работу в один из продуктовых магазинов, коих в каждом городишке полно. В провинции оно как? Так, как говаривали Ильф и Петров: рождаются, бреются и умирают. Они забыли главное: едят. Едят много, сытно, не всегда изысканно, но очень вкусно, по-домашнему. При заводе собственная столовая с вкусной едой: в борще ложка стоит, а пельмени по-прежнему выдают с обязательным стаканом сметаны. Именно, стаканом, и никак иначе. Так вкуснее и калорийнее, и чихать местные повара хотели на всякие новомодные диеты и это самое «ПП»!
При каждом продуктовом магазине есть своя кулинария. Выпечка, винегрет, голубцы и отбивные – все, как в кулинарии и положено. Я, безработная на тот момент, разрывающаяся между вакансией журналиста местной газеты и диспетчера дорожной конторы, взяла временный тайм-аут и устроилась в кулинарию помощником повара.
Почему? Объясняю: в газете нужно было подождать, пока сотрудница уйдет в декретный отпуск. А в дорожном управлении я ждала, пока диспетчер уйдет на заслуженный пенсионный отдых. Ждать хорошо, но деньги нужны были именно сейчас – на руках – больная мама, и все, кто это пережил, знают, сколько денег нужно, чтобы человек, хоть и безнадежно больной, но был ухожен, чист и уходил из этого мира по-человечески, в заботе и любви.
Вечерами я мыла полы в пожарной части. Днем бегала к матери в больницу. А с утра крутила на огромной, промышленной мясорубке мясо на фарш, потом мариновала в чане куриц. Мне выдали какой-то красный порошок. Я должна была обваливать цып в этом порошке, а потом жарить на гриле. Аромат божественный. Вкус – тоже. Все потому, что шеф нашей кухни «доработала», «довела» приправу до ума. В промышленную мясорубку забрасывалось пять голов чеснока, прямо в шкурке, три лимона целиком. И все это перемешивалось с порошком. Потому и выходили птички из гриля, прекрасные на вид и обалденные, мягкие, пикантные и не слишком острые на вкус.
Народ в наш магазин валил валом. И не только за курицей, но и за самыми вкусными в мире пирогами. Это не пироги, а шедевры просто! Откусишь от такого пирога и плывешь в нирване – тесто пушистое, тает во рту, а начинка рождает новый взрыв удовольствия: всегда нежная, свежая, мастерски приготовленная, будь это капуста или мясо, яйца или рыба… Сам так не сделаешь, как делалось руками нашей шефини, малюсенькой и кругленькой тетечки, Татьяны Ивановны Поваровой!
Татьяну Ивановну я знала с детства: она была поваром в моей родной средней школе. Естественно, шеф-поваром. Ой… Как повезло нам, ученикам той школы: мы никогда в жизни не скажем про слипшиеся макароны и серые, склизкие котлеты. Мы питались так, как шейхи не питались! Банальный витаминный салат из капусты аппетитно хрустел на зубах, и во рту разливалось кисло-сладкое блаженство, блаженство яркости осенних овощей, свежести и бодрости!
Ее котлеты, с хрустящей корочкой, прижаристые снаружи, сочные внутри, хотелось взять с собой, чтобы слопать во время прогулки. И булочку с изюмом хотелось прихватить. Эти булочки мне до сих пор сняться в сладких, слюнявых снах. Вкуснее столовских школьных булочек я не едала!
Сколько же я от мамы получала пней за вечно жирный кармашек школьного фартука! Мама заставляла меня лично отстирывать это безобразие, и я, стирая, бубнила с обидой, мол, нафига тогда вообще нужны фартуки, да еще и с кармашками? Именно, для котлет, для чего еще? Чего орать-то на ребенка?