Ужасный вечер. Стылый. Беспросветный. Не думаю, что это хорошо.
Ты звал меня, но ты не ждал ответа. Я слышал, милый мальчик. И пришёл.
Вином я угощался на привале. Прощался, плакал, говорил: "звони".
Я был в таких местах, где не бывали любители порассуждать о них.
Чего читаешь, мальчик?
Дон-Кихота?
Отличный выбор, почему бы да.
Летела в осень Дикая Охота, копыта задевали провода.
Я встретил их вчера. Под звон металла качались буйволиные рога. Их гончие из ледяных кристаллов в любом прохожем видели врага.
Мертвее мёртвых. Призрачнее тени. Черней куска обугленной стены.
А это был, мой мальчик, понедельник, а мне ещё пахать до выходных. Не выгонять же их, на самом деле.
Сказал — штандарты сдайте в гардероб.
Пока терпел. Потом они запели, потом они внесли какой-то гроб, потом их цепи — ох, избави Один таскать килограммовую броню.
Не выдержал, сорвался: "Что поёте? Читальный зал. Нельзя здесь. Прогоню".
Дул ветер.
Развевался плащ ли? тога? А как они шумели — ты бы знал.
Мне кажется, у божьего чертога однажды мы запишемся в журнал. Нам выдадут читательские корки, роскошные билеты для босот.
У неба очень крепкие закорки. Не покатает — может, донесёт до вечности, до яблочного сада, цветущего за солнечным столбом.
Конечно, с фотографией засада, и впору заводить фотоальбом.
Все наши лица на краю апреля, все наши жизни, павшие в бою.
Когда кричат младенцы в колыбелях, то стариков в себе не узнают.
Я тоже вписан в эту картотеку, глаза мои давно не так остры.
Обычный старичок-библиотекарь, страдающий от язвы и хандры.
Не брал большие крепости на приступ, гнедую лошадь не кормил овсом.
Чего читаешь?
Графа Монте-Кристо?
Прекрасный мальчик. И прекрасный сон.