Спустя две недели
- Я бы хотела его увидеть, - стараюсь держать себя в руках, но голос предательски дрожит.
Иннокентия приговорили к пяти годам лишения свободы. А Эдика поместили в клинику, в которой он проходит лечение. Его признали психопатом.
Я благодарна родителям, что они выбили мне разрешение на встречу.
Разговор будет проходить в почти пустой комнате. Здесь стоит стол и два стула. Я знаю, что зеркальная стена на самом деле прозрачная. И, скорее всего, за нами будут наблюдать.
Мне скрывать нечего, вот только все равно беседа будет не такой откровенной, как хотелось бы.
Пока в этой холодной комнате я одна. И мне жутко только от одного вида этих металлических стульев. И этого зловещего стола с креплением для наручников.
Дверь открывается. Заводят Эдика. И мое сердце словно протыкают сотней осколков. За эти две недели, пока я не видела Эдика, он сильно осунулся, похудел. Щеки запали.
У него на руках все те же наручники с синими камнями, теперь я знаю, что это поглотители силы. Парень одет в белую пижаму. На лице отсутствующее выражение. Но, когда он замечает меня, то сразу приободряется.
Я борюсь с собой изо всех сил, чтобы не выбежать из комнаты. Видеть его таким невыносимо. Сжимаю кулак до тех пор, пока ногти не впиваются с болью в кожу. Это помогает держать контроль.
Парня пристегивают наручниками к столу.
- Если что-то пойдет не так, - говорит мне шепотом один из санитаров. - У вас под столом кнопка.
Киваю ему. И мужчины уходят, оставляя меня наедине с Эдиком.
- Пришла добить меня, Беличья королева? – усмехается парень сухими потрескавшимися губами.
Я сажусь на стул и осознаю, какой он жесткий и неудобный. Хочется встать и убежать отсюда. Но я остаюсь. И поднимаю взгляд на парня.
- Ты как? – спрашиваю я, отмечая, что не могу смотреть на Эдика как на хладнокровного убийцу.
- Для того, кого пичкают транквилизаторами и промывают мозги? Даже не знаю, - усмехается парень, а потом становится серьезным, словно за секунду сменив маску. – Я знаю, что это ты меня сюда засунула. Зачем? Это такая месть? Лучше бы убила.
- Я не ты, - почти шепотом произношу я. – И не собиралась тебе мстить. У тебя проблемы с психикой. Я знаю, это из-за твоего детства на той базе. Но… Это ничего не меняет. Тебе требуется лечение.
- Они меня не лечат, - говорит он и опасливо косится на зеркальную стену. Потом снижает голос до шепота. – Они просто не знают, что со мной делать. Поэтому пичкают таблетками, чтобы я стал овощем и не мог сбежать. И это ты меня сюда посадила.
Я столько хочу ему сказать, но слова почему-то застревают в горле. Парень выглядит так, словно он действительно съехал с катушек. Меня пугает его меняющийся тембр голоса, его слова. Не этого я ожидала, когда шла сюда.
- А ты хотел попасть обратно к военным? – спрашиваю я злобно.
Эдик меняется в лице. В его глазах змеей проскальзывает страх. Он качает головой.
- Зачем ты пришла? – спрашивает он, рассматривая свои худые руки. – Поиздеваться?
- Я хотела спросить, - слова даются с трудом. – Мне, правда, важно это знать. Ты хоть чувствовал раскаяние, когда убивал тех индиго?
- Неожиданный вопрос, - Эдуард удивленно поднимает брови. – Тебе ответить честно, или то, что ты хочешь услышать, чтобы у меня был шанс выйти?
Его губы расползаются в змеиной улыбке, которая пробирает меня до дрожи.
- Мне нужна правда.
- Я старался об этом не думать, - он пожимает плечами. – Мне нужны были силы. И я их получал. Конечно, хорошо было бы обойтись без невинных жертв, но, к сожалению, это оказалось невозможно. Это все твои вопросы? Если да, то не задерживай меня. Сейчас время телевизора, и там показывают сериал, который я не хотел бы пропустить.
Закусываю губу, она отдается отрезвляющей болью. Оглядываюсь на зеркальную стену, а потом шепотом спрашиваю то, что волновало меня больше всего.
- Эдик, скажи, я хоть что-то для тебя значила? Или только была оружием против военных?
Его губы растягиваются в мерзкой улыбке.
- Серьезно? – вспыхивает он. – Ты засунула меня в эту чертову психушку. Пыталась убить. И пришла, чтобы узнать, что я к тебе чувствовал?
Он дергает руками, но наручники держат крепко. Я испуганно отклоняюсь назад.
- Ты первый хотел меня убить, - спокойно напоминаю ему. – Я только защищалась и не контролировала свою силу.
- Может, тебе тоже стоит тут полежать? – блеск в его глазах пробирает меня до дрожи. – Не контролируешь себя. Едва не убила меня и свою мать. Клео, чем ты лучше? Тем, что просто не успела забрать человеческую жизнь? И если не амулет, сколько человек погибло бы? Я тоже защищался. Защищался от военных, которые пытали меня и других детей. Которые хотели меня убить. Мне нужно было средство получше, чем огонь. А эти индиго, они могли дать мне силы. И только. Если ты считаешь себя невиновной, то, значит, я тоже.
- Замолчи, - обхватываю свое лицо руками и опускаю глаза вниз, чтобы не видеть Эдика. – Замолчи!
- Тяжело это признавать, да? И если ты не пришла, чтобы вытащить меня отсюда, то можешь проваливать.
- Просто. Ответь на мой вопрос, - прошу я, снова поднимая голову.
Эдику удается каким-то образом принять на этом стуле удобную позу. Чувствую себя так, будто это не он в наручниках прикован к столу, а я.
- Я ничего тебе не скажу, солнышко, - улыбается Эдик и подмигивает.
Я просто хотела узнать. Мне это было необходимо. Если бы он сказал, что просто меня использовал, то я смогла бы отринуть все эти чувства, которые до сих пор питаю к парню. Ушла бы из этой больницы, и больше никогда бы не вспоминала об убийце, который меня одурачил.
- Прошу. Мне важно знать.
- А ты возьми и посмотри? Давай, коснись меня, загляни в мои воспоминания. Ощути все, что ощущал я, - предлагает парень.
Это какой-то трюк. И я на него не собираюсь покупаться.
- Я поняла, - встаю из-за стола. – Надеюсь, тебе помогут. Прощай, Эдик.
Подхожу к двери. Пальцы нашаривают холодную металлическую ручку. В горле стоит ком. На глазах вот-вот проступят слезы.
- Клео, - вдруг раздается жалобный голос Эдика.
Замираю около двери, продолжая сжимать ручку пальцами.
- Прости, - говорит он. – Это защитная реакция. Когда мне плохо я стараюсь это скрыть. Шутки, колкости. Ты должна была уже понять. Я не хотел тебя обидеть. Ты… ты правда стала для меня дорогим человеком за эти дни. И я… думаю… что действительно что-то чувствовал к тебе.
Закусываю губу так сильно, что на ней проступает кровь. Как теперь верить ему?
- Я не виню тебя в том, что я здесь, - продолжает парень.
Моя рука отпускает холодный металл и падает безвольно вниз.
- И я должен, наверное, сказать тебе спасибо. Ты не дала военным меня забрать. Так эффектно разбросала их в разные стороны. Я не зря тебя учил.
Мои губы трогает невольная улыбка. Сейчас со мной говорит тот Эдик, которого знала я. Но от этого мне только хуже.
- Если бы только у тебя была возможность… смягчить мне пребывание здесь…
- Прости, но мне едва удалось выбить разрешение, чтобы увидеть тебя, - с болью в голосе бормочу я.
- Я понимаю, - Эдик судорожно выдыхает.
И я больше не могу стоять к нему спиной. Глубокий вдох. И я разворачиваюсь.
Но, вместо того, чтобы увидеть выражение боли на его лице, вижу лишь ехидную улыбку.
- Это ты хотела от меня услышать? – спрашивает он, потягиваясь, а потом писклявым голосом продолжает. – О нет, Клео, я люблю тебя. Ты можешь мне помочь, Клео.
Голос его опять меняется на обычный.
- Я использовал тебя, дорогуша. Давно пора это понять.
Он солгал. Снова. Дал мне надежду, а потом разбил ее на мелкие кусочки. Я еще мгновение стою и смотрю на парня, а когда понимаю, что глаза начинают наполняться слезами, разворачиваюсь и выбегаю из комнаты, ничего не сказав на прощание.
Горло душат рыдания. За дверью никого нет. Только пустой коридор. Вытираю слезы и судорожно вздыхаю. Такое чувство, что меня минуту назад ударили со всей силы в живот.
А в голове крутятся его слова. Не последние, а те, что я такая же, как он. Тоже не могу себя контролировать.
Как только слышу в конце коридора шаги, сразу вытираю слезы и беру себя в руки. Нужно его забыть. Тем проще, что он меня использовал. Я не буду думать ночами о том, что заперла парня в психушке.
Мужчина в черной форме приближается к двери, около которой стою я. На его груди различаю нашивку в форме шершня.
- Клеопатра Ключникова? – уточняет мужчина, оглядев меня с ног и до головы. И не дожидаясь моего ответа, наверное, приняв молчание за согласие, продолжает. – Меня зовут Филипп Викторович. И такие как вы нам очень нужны. С вашими способностями вы могли бы достигнуть огромных вершин…
- Вы ошиблись, - холодно произношу я. – Меня зовут Мария Чародеева. И у меня нет абсолютно никаких способностей.
Вежливо улыбаюсь, киваю на прощание и ухожу.
***
На улице около психбольницы сталкиваюсь с парнем в черной кожаной куртке. Куда-то спеша, он налетает на меня и едва не сбивает с ног.
- Прошу прощения, - говорит он, помогая устоять.
- Ничего страшного, я сегодня слишком рассеяна, - откликаюсь на автомате и собираюсь продолжить свой путь. На соседней стоянке в машине меня ждет отец.
Парень, словно что-то вспомнив, окликает меня.
- Тебя ведь Клеопатра зовут?
Не отвечаю, просто оборачиваюсь, заинтересованно приподняв брови.
- Меня зовут Игнат Пожарский. И я хотел предупредить тебя…
- Ты уже второй человек за сегодня, кто что-то хочет от меня. Я больше в этом не участвую. Сил у меня нет. Отстаньте от меня все.
- Шершни уже говорили с тобой? – в ужасе спрашивает парень. – Ты согласилась с ними работать?
Меня пробирает злость.
- Я не Клеопатра. И я ни с кем не соглашалась работать. У меня нет способностей. Хватит меня преследовать. И скажи своим дружкам шершням, чтобы тоже отстали от меня. Не нужны мне их высоты.
Игнат облегченно выдыхает.
- Знаешь, если ты вдруг передумаешь, то сможешь найти поддержку у нас в Берлоге. Таким, как мы, надо держаться вместе. Одиночкам сложно выжить в этом мире, - он протягивает мне визитку. – Тебе нужен будет Сократ. Он главный. Только не соглашайся работать на Шершней, у них не самые приятные способы завоевания уважения, и вершин в политике они достигают не слишком гуманными путями. Звони.
Парень подмигивает мне и быстрым шагом уходит в сторону больницы.
Даже не взглянув на визитку, я сминаю ее в кулаке и выбрасываю в мусорное ведро.
Амулет висит на шее. И никакие способности больше не потревожат мою жизнь. Через несколько дней в моем паспорте будет красоваться имя Марии Чародеевой. И с Клео-индиго будет покончено навсегда. С этого дня я обычный человек.
***
- Добрый день, Эдуард, - мужчина в черной форме с нашивкой шершня на груди заходит в комнату к Эдику. – Меня зовут Филипп Викторович. И, если вы согласитесь со мной сотрудничать, я вытащу вас отсюда.
- С большим удовольствием, - губы парня растягиваются в ядовитой улыбке.
***
Через несколько месяцев спокойной жизни я возвращаюсь домой. Родителей еще нет, но в квартире необычайно холодно, словно кто-то забыл закрыть балкон.
Дует из моей комнаты. И я вся напрягаюсь, касаюсь пальцами амулета на шее, на случай, если кто-то вломился, и придется использовать свои силы.
Прокрадываюсь ко входу в комнату, заглядываю. Никого. Только окно нараспашку. Ветер колышет тюль, на подоконник заметно намело. Значит, прошел ни один час.
Проверяю остальные комнаты. На первый взгляд ничего не пропало. Подхожу к окну, чтобы его закрыть и вижу, что на подоконнике что-то лежит.
Взяв предмет в руки, я все покрываюсь мурашками. И это не из-за ледяного ветра. Человек, приходивший сюда, очень точно дал мне понять, что еще ничего не кончено. И я вновь в опасности.
В руках я сжимаю хрустальный снежный шар со снеговиком внутри.
#книги #фэнтези #фантастика #книги для подростков #городское фэнези
Вот и подошла к концу история про индиго. Спасибо всем, кто был с Клео в ее трудных приключениях. Надеюсь, что вам действительно понравилось. Ваши комментарии все это время грели мне душу и прибавляли вдохновения.
Надеюсь, что вы останетесь со мной и после завершения этой истории. Потому что уже скоро будет новая история и новые герои =)
Буду рада услышать ваше мнение по поводу этой книги)
Если кто-то из вас захочет порадовать автора, то можно приобрести книгу Индиго на литрес за символическую плату https://www.litres.ru/ekaterina-kozina/proekt-indigo/ или можете просто оставить отзыв на ее страничке, чтобы другие читатели тоже увидели эту историю.
Буду благодарная за любую активность.
Спасибо, что вы со мной!