У каждого советского режиссера был свой неповторимый почерк. Эксцентрика Гайдая, у которого огромная рука Балбеса-Никулина удлинялась, чтобы почесать ногу; тонкие душевные метания острых умом, но слабых духом интеллигентов у Рязанова; простая и всем понятная, но не надрывная любовь к простому человеку у Меньшова. Как описать особый стиль Михалкова, который был когда-то очень выдающимся режиссером, именно в режиссерском смысле – не создания экшна, а передачи на экране движения душ? Я не знаю. Словами трудно описать. Кажется, что отдельные ничего не значащие детали в фильме “Родня” – как жирные мазки на картине импрессионистов. Ничего не ясно. А отойдешь подальше – картина. Фильм начинается с поездки Марии Васильевны (Нонна Мордюкова) на поезде из деревни в город. Ей пришлось купить билет в купе, так как не было плацкарта. Из финальной версии вырезали момент, когда Мария не решается пройти по ковру в поезде в туфлях и снимает их. Посчитали это оскорблением простого народа. Разве? В