-Ну, что ж, – друг!.. Всякое и между друзьями случается. Жизнь, милый, – не поле…
- Так свадьба ж у них! А мы с Андрюхой с первого курса!.. И в казарме… кровати рядом! – В Юркином голосе – безысходное отчаяние. – А потом как!..
- Да как!.. Разъедетесь после выпуска по разным гарнизонам… И – мало ли, что там в казарме-то рядом было!
Юрий махнул рукой, вышел на крыльцо. Торопливо прикурил, но тут же с досадой отбросил сигарету: с реки тянуло чистой прохладой водяных кувшинок. Запах этот напомнил, как ещё в седьмом классе он сбегал с урока, чтобы потом незаметно положить в портфель Маринке Мироновой белую-белую кувшинку, – самую первую! Плыл за ней на тот берег, и что, – что от непрогретой майской воды потом долго не мог унять дрожь… А, может, и не от воды, а от того, что Маринка счастливо оглядывалась на него, когда доставала из портфеля контурные карты по географии…
Зря послушал Иришку, сестру, зря пришёл к Евдокии. Тоже мне, – сержант!.. Через месяц – выпуск, лейтенантские погоны! Узнают пацаны, – не оправдаешься. Так Ирка уговорила: сходи к Евдокии! Она точно скажет, как быть! Ещё никому неправду не сказала! Знаешь, откуда приезжают к Евдокии Тимофеевне нашей! И всем она помогает.
Юрка угрюмо отмахивался от сестры:
- Такие дуры, как ты, и приезжают!
Иришка обиженно захлопала глазами:
- Я пока не была у Евдокии! А вот Олеська!..
- И что? Вон, Олеська твоя, – одна с малым! Вся деревня знает.
- Так у тебя совсем другое! Сходи, Юр! Сил нет, – смотреть на тебя! Ты ж извёлся совсем! А к Евдокии сходишь, – или напрочь забудешь Маринку свою… Или…
Ну, и ухватился, балбес… позор всего пятого курса!.. – вот за эту спасительную мысль: забудешь…
Да ведь как представлял: ну, что-то пошепчет неслышно тётка Евдокия Илюхина, колдунья здешняя… Ну, чего-то там даст отпить, – глоток… И – как рукой снимет наваждение это. И выйдет он, сержант Семилетов, с облегчением и чистой совестью: что ж, – женитесь! И будьте счастливы!
А Евдокия – вместо заговоров своих и отваров таинственных, вдруг задумчиво головой покачала:
- Помню, помню, милый… Помню: на одной неделе матери ваши, твоя и Маринкина, рожали… Сначала Валюшка Семилетова мальчишку родила… А через три дня и у Ольги Мироновой девчушка родилась… Вот с тех самых пор вас женихом и невестой звали… Вы и правда неразлучные были: жили-то – огород в огород. Ты ходить стал, а Маринка боялась ещё… А тут увидела, как ты идёшь между мамкиных грядок к ней, и сама затопала тебе навстречу, радостно так… Смеху было!
Курсант нетерпеливо кивнул, перебил Евдокиины воспоминания:
- Сейчас-то как быть? За другого она замуж выходит! За друга моего! А я…жить не могу без неё, без Маринки!
Евдокия вздохнула:
- А чего ж отдал-то её?
- Не отдавал я, тётка Евдокия! Так вышло. Я и сам не думал, что люблю… Что люблю Маринку. Детство – оно и есть детство. Не было у нас ничего! Ну, плавал я на тот берег, – за кувшинками для неё. Ну, целовались, – в кабинете математики… в восьмом классе, кажется. А потом как-то прошло. Когда я в военное поступил, мы и не виделись с ней. Когда Андрюха, друг, рассказывал о своей девчонке, откуда я знал, что это он о Маринке рассказывает! Мало ли девчонок с таким именем! А он, Андрей, надумал нас познакомить. – Юрий сжал ладонью лоб. Поднял глаза на Евдокию: – Познакомил. А она, Маринка, рассмеялась… А потом вдруг глаза у неё… ну, как туман в них опустился… И я с этого дня перестал в увольнения ходить, – ну, один перестал ходить, как раньше. Понимаю, что лишний… А иду с Андреем к её общежитию, – она в медицинском учится… Нет, потом ухожу, конечно… А она мне вслед смотрит. – Юрий снова провёл ладонью по глазам. Голос его чуть вздрогнул: – А Андрей не видит ничего!
Евдокия молча поправила какие-то пучки душистых трав. Негромко спросила:
- А от меня ты чего хочешь, курсант?
Юрка сделал в воздухе неопределённое, но страшно отчаянное движение руками:
- Нну!!!.. Вы же можете, – чтобы вот так, забыть! И всё!
Евдокия усмехнулась:
- Можем. Только вот что, курсант. Приходила и она ко мне, Маринка твоя. Плакала.
Юрка оторопел:
- Маринка?.. Плакала?
У Евдокии как-то горько дёрнулись губы:
- До чего же вы, мужики… дубовые! Ни чувств, ни понимания… Плакала. Говорила, что любит… – тебя. А замуж должна за другого выходить… – Евдокия долгим взглядом смотрела куда-то поверх Юркиной головы, словно видела что-то, доступное лишь ей одной. Скупо, непонятно объяснила: – За другого должна выходить, – по девичьему своему делу… Случается.
Семилетов бестолково хлопал глазами.
- Что… случается, тёть Евдокия?
- Тьфу, бестолковый! Ну, подрастёшь, – поймёшь… А я скажу тебе так: хочешь счастливым быть…и чтобы она, Маринка, счастлива была, – решай сейчас. Пока свадьбы не было.
- Друг же он мне, – Андрюха! Лучший друг!
Евдокия строго поджала губы, молча развела руками…
Шёл домой, яростно сбивал ладонью колючие, ещё нерасцветшие головки чертополоха… Надо же, – домишко Евдокиин весь скрывается в зарослях чертополоха и татарника… Колючки словно предупреждают дур, что нечего ходить сюда, а они бегают. Ладно, – бабы! И он, без пяти минут лейтенант, попёрся к колдунье!
Долго сидел на пологом берегу реки, кусал, не замечая горечи, какой-то стебелёк. Прикрывал глаза… И видел их, Андрея с Мариной…
Он и правда сначала не узнал Маринку, – вернее, не понял, что это она, и она и есть девчонка его лучшего друга, Андрея Сердюкова… Ошеломлённо смотрел в её тёмно-серые глаза, видел знакомые стрелочки бровей, что казалось, теперь потемнели, – как и густые волосы. В школе Маринка заплетала тугие косички, а теперь освободившиеся мягкие волны чуть касались её плеч. Андрей держал её ладошку в своей руке, и Юрка вдруг заметил, как ладошка Маринкина неуверенно шевельнулась.
А потом он увидел, ка они танцуют на училищной дискотеке. Андрей – смуглый, кареглазый, рослый… Он так бережно держал в своих руках Маринку, что-то говорил ей, – со своей уверенной улыбкой… А она – Юрка точно это видел! – кивала Андрею, а сама искала глазами его, Юрку Семилетова… И в глазах светилось, – робко и отчаянно: теперь ты видишь, какая я?
А Юркины глаза счастливо отвечали: вижу! Самая лучшая!
И уже в казарме, после вечерней поверки, в душе вдруг опустился тяжёлый камень: а что теперь делать с тем, что она, Маринка, – самая лучшая?.. Андрюха о скорой свадьбе говорит, как о давно решённом, – без всякого сомнения… А в Маринкиных глазах, – или показалось?.. – когда Андрей уверенно сказал, что дружком на свадьбе будет он, Юрка Семилетов, что-то мелькнуло испуганной ласточкой…
Продолжение следует…
Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5 Часть 6
Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10 Часть 11
Часть 12 Часть 13 Часть 14 Часть 15 Часть 16
Навигация по каналу «Полевые цветы»