"Страшное обвинение" декабристам от "благодарных" потомков: "Вы только посмотрите на Пестеля! Сын главного казнокрада России разворовал полковую казну Южной армии! Если таков руководитель восстания - каковы же остальные?!"
Интересный абзац в воспоминаниях Розена:
"Насчёт действий Пестеля как полкового командира, надобно помнить, что они сделаны Майбородою - предателем, который был его казначеем, истратил для себя полковые деньги в Москве, куда послан был для покупки офицерских вещей и казённых, и был великодушно спасён Пестелем от стыда и от суда". Растрачено было 6300 рублей.
Как жаль, что без подробностей! Значит, факт растраты не был секретом, но как именно Пестель спас растратчика? Если, например, подделал накладные - тогда, конечно, его могли заподозрить.
Но Майборода подстраховался - сдал списком всё Южное общество.
А вот о третьем подозреваемом - интенданте Юшневском - Розен пишет, что это был "муж ума великого", единственный, с которым Пестель обсуждал положения своей "Русской правды". А Якушкин считает, что Юшневский был "редкой доброты, но ума весьма среднего".
Однако оба мемуариста сошлись на том, что честность Юшневского была абсолютной.
Что за человек сам автор этих воспоминаний? Можно ли доверять?
Розен Андрей Евгеньевич официально в Обществе не состоял, но был знаком едва ли не со всеми. Накануне восстания явился - и подал мысль задержать цесаревича Константина, если он попытается явиться в Петербург. Сам и поджидал его на дальней заставе. Срок получил сравнительно небольшой.
Если декабристы "неоднородны", то и их жёны - тоже. Ну вот кто из них - "классическая декабристка"? Некоторые и не знали, чем живут их мужья, иные до ссылки и жёнами не были - венчались уже в Сибири, но ведь были и те, кто знали, разделяли и поддерживали. О Трубецкой вообще сложили легенду, что она вышивала знамя восстания.
Но такую легенду можно бы рассказывать и об Анне Васильевне Розен.
Все видели, все помнят фильм "18-14"? Забавную маленькую Анечку - дочь Малиновского - директора лицея?
Это она станет Анной Розен - декабристкой, полностью разделяющей убеждения мужа. И её старший брат Ваня Малиновский (одноклассник Пушкина) поддерживал обоих: он был другом Андрея Евгеньевича. Помог им построиться - обустроиться в Сибири.
Только разрешение на "обустройство" пришло далеко не сразу - и первые годы Розены жили в такой вот "семейной" камере.
По закону - жена могла разойтись с осуждённым мужем. Остаться в Петербурге, в привычной жизни...
Розены попытались обойти закон (договорились). Анна не будет подписывать развод, но и не поедет в Сибирь, пока не подрастёт сын. Пять лет удавалось жить соломенной вдовой, но всё же заставили выбирать. Поехала, оставив пятилетнего сына матери Розена. Увиделись через восемь лет - и это ещё благополучная история.
Прекрасно понимая, в каком капкане оказались матери, и какой достойный выбор сделали, дети, оставленные в России, ими гордились.
А это - камера Волконских.
Глаз цепляется за клавикорды, книжный шкаф, сервиз, портреты, обои (на один угол хватило, но всё же). А чего не хватает?
ОКОН!
Камера угловая, по идее должно быть два окна, но - не положены преступникам ни воздух, ни свет. А ведь это уже 1830 год. Николай продолжает издеваться.
Больше года переписки с Петербургом - и наконец разрешение прорубить окошечки - дырочки под потолком. Без солнца, но хоть проветривать можно...
В этих условиях "музыка" - не роскошь, а средство сохранить рассудок.
***
И все эти годы, пока декабристки добивались разрешения - уезжали - спасали каторжан от цинги, разводя огороды, и переписывались с Петербургом, добиваясь разрешения на окна в камерах, тянулось и тянулось "ДЕЛО О НЕДОСТАЧЕ В ПОЛКОВОЙ КАЗНЕ". Вырастая в какой - то бюрократический эпос.
Пестеля давно нет в живых, но обвиняемый - то нужен? Обвинили Юшневского. Нет доказательств? Но - он тоже участник восстания, он уже в Сибири, и защититься не сможет. Если уж не повесить дополнительную статью - не отпустим в Сибирь его жену, пока злодей не признается!
Через три года всё - таки отпустили.
Дело закрыто не было (денег-то так и не нашли), но того, на кого с уверенностью указывали декабристы - полковника Майбороду - не привлекали даже в качестве свидетеля. Как можно, если своим верноподданическим доносом он снискал милость императора?! И получил от него за донос 1500 рублей.
Позже Николай Первый крестил его детей, и дарил им перстенёчки.
И почему, с какой стати Майборода Аркадий Иванович, вынужденный переходить из одного полка в другой чуть не каждый год (везде травили сослуживцы), но в целом неплохо продвигавшийся по карьерной лестнице, в конце концов застрелился?