Я его не узнал. Обычно, распрямив плечи, он галантно подходил возле подъезда к женщинам-пенсионеркам, угощал их карамельками, вручал бесплатную газетку и при этом вставлял какую-нибудь, до некоторой степени, скабрезную прибаутку. А сейчас что-то потухшее было в его взгляде, шаркающей была походка. Видимо, те семьдесят, которые подкатят к нему со дня на день, делали свое дело. Мы подошли к лифту. Он нажал на кнопку. Потом еще и еще раз. «Да хватить нажимать, идет лифт». «Да? Раньше слышнее ходил». Вошли в лифт. «Это у тебя со слухом что-то». Зная его вспыльчивый характер, я ожидал если не тяжелой мужской оплеухи, то, по меньшей мере, отборной матерщины. К моему удивлению он отреагировал неожиданно спокойно: «Может и так. Что-то у меня в последнее время левое ухо закладывает». Это черные метки старости. Сама старость подкрадывается исподволь, незаметно. Помнится, мой коллега пришел в офис к своему другу. «Да что у тебя такие ступеньки крутые». «Ой, ты понимаешь, и светофоры неправильно