В прошлый раз, в рамках серии заметок о загробном мире в представлениях славянских народов, мы говорили о народе рахманов, живущих где-то там на острове, до которого простому смертному нипочём не добраться (есть вполне обоснованное мнение, что остров этот – или острова – один из вариантов загробного мира).
Собственно, сегодня предлагаю более подробно остановиться на этих самых рахманских островах. Точнее, на Островах блаженных (или Блаженных островах), куда поместила рахманов народная фантазия.
Образ этот очень древний, известный во многих культурах: как Дильмун – у шумеров, Элизиум – у эллинов, Авалон – у кельтов, Пэнлайдао, Фанчжан и Инчжоу – у китайцев, Остров вечной юности – у японцев, Джаза’иру-л-Халидат – у арабов (у последних, впрочем, это скорее заимствование, почерпнутое у античных авторов, прежде всего – у Птоломея).
Но интересуют нас, конечно же, славяне...
Запись Василия Калики
Существует любопытный источник, описывающий следующие события. Некие новгородцы, во главе с неким Моиславом (вот это я понимаю имя: когда нужно – Моисей, когда нужно – Слава!), шли водным путём на трёх ладьях и попали в бурю, которая занесла сию честную компанию к неведомому острову. На острове имелась высокая гора, увенчанная лазоревой иконой с изображением Исуса. Из-за горы доносилось неземное пение, а небо на том острове смыкалось с землёй.
Слова мореплавателей зафиксировал архиепископ Новгородский и Псковский Василий Калика (занимал означенную должность с 1330 по 1352 год). Ну или попросту сочинил легенду для паствы.
До наших дней дошло записанное упомянутым архиепископом описание того чудесного острова (цитата приводится по источнику: Седельников А. Д. Мотив о рае в русском средневековом прении):
...место высоко зело, яко быти третие и чясти до небесе, яко же споведавшеи глаголють. Всяческими сады благовоннейшими насажденъ от Бога. Ни съврьшене убо есть нетленьнъ, ниже пакы всяческы тленьнъ. Нъ посреде тле нетлениа сътворенъ. Яко быти приисплънену плоды, и цвьтящу. Цветы и зеленаа, и зрелаа овощиа имущу выну сънивающаа бо древеса и съвершенные плоды на землю падающе, персть благовонна бывають. А не тлею смръдать яко же мирстии садове, се же бываеть от многаго изрядьства и освящениа иже присно находящое тамо благодати. Тем же проходя посред иже того повеленныи напаати выну океан река, исходящиа от него, и на четыре начала разделяющися.
Немаловажно вот какое упоминание (цитата приводится по источнику: Клибанов А. И. Реформационные движения в России в XIV – первой половине XVI веке):
…сущи иже ныне в раи во плоть снедають плода райского и не стареются.
Время на острове не движется, а как отметила специалист по славянской культуре Елена Евгеньевна Левкиевская в своей книге «Мифы русского народа», времени нет в потустороннем мире.
Да и икона на высокой горе служит, как мне кажется, скорее символом потусторонности, нежели религиозным атрибутом.
Впрочем, запись архиепископа Калики скорее, скажем так, частный случай, частная небылица. Есть и куда более фольклорные примеры, соответствующие общемировым представлениям о Блаженных островах. И оба они известны широкому кругу во многом благодаря Александру Сергеевичу Пушкину.
Конечно же, это остров Буян и Лукоморье...
Остров Буян
Остров Буян фигурирует в огромном количестве русских заговоров как средоточие чудесной силы и локация, где хранятся волшебные предметы и где расположен камень алатырь, обозначающий – ни много ни мало – сакральный центр мира, исполняющий желания.
Ну а в сказках на острове Буяне растёт дуб, в ветвях которого запрятана смерть самого Кощея.
Археолог и филолог Михаил Фёдорович Болтенко полагал, что мифический остров Буян – это остров Березань в Чёрном море, а историк Георгий Вадимович Вилинбахов – что это остров Руян (Рюген) в Балтийском море.
При этом Вилинбахов отмечал:
Вся атрибуция острова Буяна (священный характер, священный дуб, змеи, янтарь, священные птицы, старцы и старицы) полностью соответствуют описаниям Арконского святилища на острове Руяне.
На родственность острова Буяна и вырия указывал в своём мифологическом словаре основатель исследовательской школы теоретической фольклористики Елеазар Моисеевич Мелетинский:
Буян – остров, упоминаемый в русских сказках и заговорах.
Находится далеко за морем, наделяется фантастическими чертами потустороннего мира (ср. вырий).
Очевидно, название «Буян» происходит от праславянского *bujanъ и родственно слову «буйный», однако и в этом случае не обошлось без сторонников теории заимствований, утверждающих, что слово «буян». имеющее, по Фасмеру, значение «открытое со всех сторон, возвышенное место, базарная площадь, амбар», происходит от тюркского «майдан» («ровное, свободное место»).
Лукоморье
Само слово «лукоморье» происходит от словосочетания «лука моря» и означает «изгиб морского берега».
У восточных славян Лукоморье – это заповедная локация на краю вселенной (оговорюсь: в старину вселенной называли вовсе не космические просторы, а попросту все известные на тот момент земли). Как и на острове Буяне, там находится мировое древо – ось мира (по нему можно попасть в иные миры: вершина дерева упирается в мир небесный, а корни уходят в мир подземный). Согласно фольклорному материалу, собранному языковедом XIX века Фёдором Ивановичем Буслаевым, Лукоморье в зачинах народных молитв и заговоров упоминается как место, где в мир людей спускаются с небес и поднимаются из-под земли боги.
В исследованиях историка Николая Михайловича Карамзина и собирателя фольклора Александра Николаевича Афанасьева Лукоморье фигурирует как волшебная страна, где люди зимой впадают в спячку и просыпаются весной.
С Островами блаженных из «Слова о рахманах и о предивном их житии» связывают Лукоморье профессора Борис Андреевич Успенский и Владимир Яковлевич Пропп.
Наши предыдущие статьи о загробном мире в представлении славянских народов: