На склоне лет пусть будет виноградник, за рядом ряд стекая вниз с холма в долину, и уходит там в туман страницей разлинованной тетради. Пусть молкнет гул досужих голосов, а море громко дышит, остывая, и в скалы бьёт вода его живая, и солнце в облака просыплет соль. Пусть будет свет, рассеянный, но яркий, и осторожным трогает теплом за бок айву, упавшую на грядки, и бражник воздух завихрит крылом. И в небе пусть круги нарежет сокол. И грозди сняты точно на Покров янтарные, и время каплет соком: густое и горячее, как кровь.
На склоне лет пусть будет виноградник,
за рядом ряд стекая вниз с холма
в долину, и уходит там в туман
страницей разлинованной тетради.
Пусть молкнет гул досужих голосов,
а море громко дышит, остывая,
и в скалы бьёт вода его живая,
и солнце в облака просыплет соль.
Пусть будет свет, рассеянный, но яркий,
и осторожным трогает теплом
за бок айву, упавшую на грядки,
и бражник воздух завихрит крылом.
И в небе пусть круги нарежет сокол.
И грозди сняты точно на Покров
янтарные, и время каплет соком:
густое и горячее, как кровь.