В Москве на русском языке вышел сборник «Азербайджанские народные сказки» с иллюстрациями и предисловием главного редактора журнала «Баку» Лейлы Алиевой. Книга обещает читателю много счастливых минут в знакомом и одновременно незнакомом волшебном мире.
«В сборнике, который ты держишь сейчас в руках, собраны самые любимые, самые дорогие моему сердцу азербайджанские сказки, – обращается Лейла Алиева к читателю. – Некоторые из них и тебе уже знакомы: наверное, родители читали их тебе вечерами перед сном. Листая страницу за страницей, ты испытаешь радость, как при встрече со старым добрым другом».
Того, кто впервые раскроет эту книгу, ждет не только неизведанный мир азербайджанского фольклора, но и радость узнавания. Например, в волшебной сказке «Мелик Мамед» жил-был падишах, и было у него три сына. В саду у него росли молодильные яблоки, но каждую ночь их кто-то собирал. Сыновья правителя по очереди ходили сторожить яблоню, но старший и средний заснули, а младший поймал вора – им оказался дэв ростом с минарет. Чем-то похоже на «Ивана-царевича и серого волка», подумает читатель, или на албанскую сказку «Плешивый и три красы земли». И угадает. Только в русской сказке яблоки похищала жар-птица, а в албанской был морской конь, который поедал не плоды дерева, а свежую траву на лугу. Такие сюжеты называют бродячими. Народы, у которых их находят, могут не состоять в соседских или родственных отношениях, но обязательно связаны культурно.
Сюжеты изменяются, кочуя из страны в страну, и по их вариациям, так же как по оригинальным сказкам, можно понять, какие качества ценит, а какие порицает тот или иной народ. Так, у азербайджанского мальчика-с-пальчика Джыртдана, самого любимого детьми персонажа одноименной бытовой сказки, «до бровей папаха, горохами рубаха, глаза с лукавинкой». Первое время он «ничего не делал, только от дела бегал», а под конец обхитрил прожорливого, но бестолкового дэва и спас ребят. «Справедливый Мелик Мамед, мудрая жена хлебопека, находчивая Тык-Тык ханум будут говорить с тобой о дружбе, верности, смелости и душевной щедрости», – пишет Лейла Алиева в предисловии. По сказкам, как по ковровым орнаментам или мугамным импровизациям, можно многое узнать о народе.
Некоторые произведения в сборнике начинаются не с привычного «жили-были», а с занимательной присказки – гаравелли: «Пестик в ступке, орешек в скорлупке, сито в самане, верблюд в старой бане, ветром воду греет, муравьишку бреет, муравей лягаться стал, верблюду ногу сломал. Кто жил-поживал...» (из вступления к сказке «Назикбедан – тонкий стан»). В гаравелли, которые никак не связаны с содержанием сказки, главное не значение, а звук, рифма и ритм. Сочетания контрастных слов создают ситуации, которыми опытные азербайджанские сказители – ашуги издавна будили воображение юных слушателей.
Взрослому читателю книга обещает еще одну интересную встречу – с традициями и верованиями далеких предков. В нескольких сказках сборника, например в волшебной «Сказке об Искендер-шахе», упоминается исчезнувший обычай: о сватовстве оповещали, садясь на «посольский камень», или «эльчи даши», перед домом избранницы и терпеливо ожидая приглашения войти. Один из таких камней сейчас можно увидеть в заповеднике «Гала» на Абшероне. В этой же сказке можно прочитать о мудром народном законе: «Нужно запустить в небо птицу – на чью голову она сядет, тот и будет шахом». Пока читатель не успел воскликнуть: «Ну и странный закон!» – следует заметить, что птица здесь не простая, а мифическая – вещая птица Хумай, та самая, что перешла в русский фольклор под именем Гамаюн. Переодетая пастушком главная героиня сказки «Назикбедан – тонкий стан» (а женщины в азербайджанских сказках отважны, умны и действуют наравне с мужчинами) тоже стала падишахом после того, как птица власти трижды села на ее голову.
Иллюстрации к сборнику выполнены Лейлой Алиевой. Яркие, экспрессивные рисунки – невиданные цветы и птицы, ужасные чудовища и прекрасные девушки – встречают читателя, как доброго путника, на каждой странице.
Текст: Анна Лапикова
Журнал "Баку"