Часть 6
Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Василиса, смешно ставя ножки на носочки, подошла к Кате, не вынимая изо рта пальчика.
Катя еле сдержалась, чтобы с силой не прижать к себе дочку. Она боялась напугать малышку и только произнесла сквозь слёзы:
- Доченька моя.
Василиса смотрела голубыми как озёра глазками. Катя прямо чувствовала, как в голове её идёт работа. «Она, наверное, мамой свекровь называла. И сейчас не понимает, кто я. Бедная моя кровиночка».
Вдруг девочка вытащила изо рта пальчик, протянула ручки к Кате, и та не смогла больше сдерживаться. Схватила, обняла малышку, прижала крепко к себе, уткнулась в мягкие, похожие на светлый пух волосы, вдохнула сладковатый детский запах и замерла. Среди воцарившейся тишины комнаты отчётливо слышалось тяжёлое хриплое дыхание свёкра.
- Прости меня, если сможешь. Вон, как всё обернулось. Наказал нас Господь за тебя. – Свекровь краем передника промокнула слёзы на глазах. - Она называла меня бабой, я ей объясняла, что мама скоро приедет. Маленькая, не знаю, понимает ли она разницу.
Катя с благодарностью посмотрела на свекровь, прижавшись щекой к головке Василисы.
- Вы отдадите мне её? – не веря своему счастью, спросила она.
- Да чего уж теперь. Я подпишу любые бумаги. Мы не молодеем, отец вряд ли уже встанет. У меня сил больше нет ухаживать и за ним и за Василисой. Только… - Свекровь замолчала, и Катя напряглась, боясь услышать немыслимые условия вроде крупной суммы денег. – Только ты привози её к нам, хоть иногда. – Свекровь снова поднесла уголок передника к глазам.
Катя даже не сразу поняла, что денег с неё не попросили за дочку. Она гладила Василису по спутанным, чуть вьющимся волосам. Не знала что ответить: то ли благодарить, то ли сказать колкость. Последнее прямо вертелось на кончике языка.
Катя подхватила Василису и поднялась на ноги вместе с ней.
- Ты уже уходишь? - Свекровь растерянно заморгала влажными глазами. – А как же… Может, чаю? Ой, как же... - Она часто моргала и сбивчиво говорила. – Да что же это я, в самом деле. Вещи-то собрать надо. – И она засуетилась, забегала по дому, собирая какие-то тряпки в пакет. - Мы покупали новые, но Василиса быстро растёт. Лена, невестка тети Маши, что через дом от нас живёт, давала кое-что. У неё две девочки погодки растут.
Свекровь без умолку говорила, стараясь скрыть неловкость и смущение.
- Я подпишу все документы. На суд в город мне не приехать, как я оставлю его? – Снова повторила свекровь. – Да, Катя, — она впервые обратилась к ней по имени, — я положила там листок с телефоном и именем из опеки, кто помог нам оформить документы. Прости, если сможешь.
Катя слушала вполуха, не веря, что ей так легко отдали Василису. Она теперь торопилась уйти, боясь, вдруг свекровь передумает. Но видно в ней проснулась совесть, она не удерживала Катю. Только подошла и поцеловала Василису в щёчку.
Катя последний раз взглянула на свёкра, из глаз которого катились слёзы и пропадали в глубоких морщинах лица. Не говоря ни слова, она вышла из избы. В одной руке держала увесистый пакет с вещами дочери, на другой сидела Василиса. Катя посмотрела по сторонам. Заметила на бельевой верёвке одежду дочки, подумала снять, но руки заняты. Подхватила поудобнее Василису и пошла к бабе Полине.
- Катя, — услышала она голос матери за спиной и остановилась.
Постаревшая, располневшая мать шла к ней, всматриваясь в лицо. – Приехала за дочкой? Мать Василия приходила ко мне, спрашивала твой адрес. А я и не знаю его. Как ты, доченька? – В голосе матери проскользнули виноватые просительные нотки.
- Нормально. Работаю. Вот за Василисой приехала. А ты как?
- Да что я? Старею. Болячки вылезают одна другой страшнее. Ты хоть звони. У Ромки телефон теперь есть. Прошлое лето работал в зернохранилище, на заработанные деньги купил, – с гордостью сказала мать. - А номера я не знаю. Погоди, я сбегаю домой, Рома напишет. – Она хотела уж бежать, но Катя остановила её.
- Мам, я сейчас к бабе Полине зайду, а на обратном пути к вам. – Руки уже дрожали от напряжения держать тяжёлую Василису и пакет с вещами.
Катя опустила дочку на землю, взяла за руку и они медленно побрели в самый конец деревни.
- Какая была, такая и осталась. Неблагодарная. – Услышала Катя за своей спиной слова матери.
Даже оглядываться не стала. Но сердце защемило от обиды, словно открылась незажившая рана.
- Как же я скучала по тебе. Я так люблю тебя. Теперь мы всегда будем вместе. Ты привыкнешь ко мне, – приговаривала Катя дорогой.
Она думала, что Василиса расплачется, уходя от бабушки. Но девочка будто понимала, молча, слушала. Навстречу им из избы вышла баба Полина.
Катя взяла на руки дочку, чтобы старушке не пришлось нагибаться к девочке.
- Красавица какая. Не признала меня? – Но девочка вдруг протянула к ней ручки. – Неужели помнит? Нет, не возьму, не удержать мне тебя. – Старушка погладила Василису по волосам худой узловатой рукой с синими выпуклыми венами. – Сама отдала? – спросила она, и Катя поняла, что спрашивает о свекрови.
- Да. – Кивнула Катя.
- Вот и хорошо, вот это по Божески. Ты поезжай в город. Всё у тебя будет хорошо теперь. Если Василиса заболеет, дай знать, пришлю отваров. Народные средства лучше, чем аптечная химия.
- Я к вам приеду в отпуск на следующий год. Обязательно. – И Катя сама верила, что действительно сможет приехать.
Они возвращались в город уже в сумерках. Василиса спала на руках Кати на заднем сиденье. Она боялась отпустить её из рук даже на миг.
- Счастливая ты, – вдруг сказала Ульяна, обернувшись назад. – Сколько всего выпало на твою долю, а ты выдержала. Вон какая славная дочка у тебя. Ради неё стоило пережить все напасти, хотя, конечно, лучше бы без них.
- Ульяна, это благодаря вам с Ильёй. Тогда на остановке, после больницы, я вообще не представляла, что делать. И у вас такие будут обязательно.
Катя была счастлива. Но впереди предстояли месяцы обивания порогов, несколько раз пришлось ездить в деревню к свекрови, подписывать документы, приглашать врачей для освидетельствования лежачего свёкра.
Казалось все готово, но какая-то упёртая строгая начальница заартачилась, мол, пусть приедет другая сторона, справки справками, а выслушать надо.
Тут помог отец Ильи. Не повышая голоса, он предупредил, что если будет чинить препятствия, он пойдёт в прокуратуру. Упомянул, что документы на опекунство оформлены с нарушениями, за которые, как и за взятку, грозит срок.
– У вас самой есть дети? – вдруг спросил он несговорчивую упрямую начальницу. – Та ответила, что двое. – А теперь представьте, что у вас их отняли. И вы будете спокойно продолжать жить? Не попробуете вернуть? – Начальница отвела глаза. – Катя здоровая, о чем свидетельствует справка из психбольницы. Она мать. А мать – важнее всего для ребёнка.
Наконец, Катя вернула себе право воспитывать дочку. Было трудно. Василиса болела часто. Катя ходила убираться в магазин поздним вечером, когда Василиса засыпала. Ульяна помогала сидеть с ней. Желающих постричься Катя принимала дома. Василиса не доставляла хлопот, вот если бы ещё не болела.
Не смогла Катя приехать в деревню на следующий год. А на другое лето Ульяна с мужем уехали на юг. Катя взяла подросшую Василису и поехала к бабе Полине.
Она шла по улице, не обращая внимания на лица, припавших к окнам. Здоровалась с теми, кого встречал. Знала, что в прошлом году свёкор умер, а свекровь влачила одинокое существование. Чем ближе она подходила к концу деревни, тем явственнее понимала, что что-то не то. У последнего дома она остановилась. Вместо избы Усачихи, лежала груда обгоревших до черноты брёвен, над которыми возвышалась полуразрушенная печка. До Кати долетел прогорклый запах дыма.
Позади раздались шаги, и Катя повернулась, надеясь увидеть бабу Полину. Но к ней подошла соседка старушки.
- Две недели назад вспыхнул дом. Сгорел как спичка, в один миг, пожарные не успели доехать.
- А Усачиха? – Голос Кати дрожал от страха услышать страшную весть.
- Полиция приезжала, но старушку среди брёвен не нашли. Не сгорела она, получается. Видать успела уйти. Кто ж сделал такое? Вот Ироды. С тех пор ни разу не видела её. Ты верь, она жива. Она меня вылечила лет двадцать назад, спасла от операции. - Женщина вздохнула, постояла с Катей, а потом ушла.
Больше ничто не связывало Катю с деревней, и они с дочкой уехали в город. Через шесть лет Катя вышла замуж, но это уже совсем другая история.
А через одиннадцать лет она приезжала в деревню на похороны матери.
Конец