Она обожала эту осеннюю забаву, когда после томного зноя в свой черёд являлась приятная прохлада и грузные травы клонились к земле. Пресытившись жирными червями и сочными кореньями, медведица взбиралась на курган и, распластавшись там на пожелтевшей траве, наблюдала за серой полоской, по которой взад и вперёд сновали на крутящихся лапках огромные муравьи. Медведица была молода и любопытна. Однако, она никогда не приближалась к автотрассе, однажды и навсегда определив для себя невидимую границу собственных владений. Медвежьи глаза, слегка близорукие, следили за суетливыми фигурками, которые всё катились по серой полоске к ведомой им одним цели. Зверь наслаждался нехитрым развлечением, последним солнечным теплом и тихой предсказуемостью этого мира. Медведица успела родиться, и вырасти и ни разу так и не встретиться с человеком.
В тот день случилось непредвиденное - один из муравьёв вдруг остановил свой бег и изверг из брюшка сразу двоих. Бурая шерсть приподнялась на загривке и глухо урча, медведица попятилась. Она не пыталась разглядывать пришельцев. Внутреннее чутьё, или то, что некоторые люди называют интуицией, приказывало ей ретироваться, не обнаружив своего присутствия. О том же шумел и ветер дующий, на счастье, в её сторону. Ветер принёс незнакомый запах. Всё незнакомое заведомо опасно, и потому медведица бесшумно удалялась туда, где чернели средь зарослей поникшей крапивы бревенчатые стены и острые края покосившихся крыш. Туда, где давно уж и не пахло человеком.
Пришельцы следуют за ней по пятам. Теперь уже помимо запаха, ветер доносит и звуки, которые они издают. Чтобы избежать нежелательной встречи медведица резко берёт вправо и лезет напролом, ломая разросшийся боярышник.
Мужчина и женщина взбираются на курган.
- Ух ты-ы! - несмотря на высшее филологическое Маша не в силах выразить собственные эмоции точнее. "Ну, какими словами описать этот великий, оглушительный простор? Кажется, подпрыгни - и непременно взлетишь над обрывом и крохотной речкой, над берёзой и тополем, что сцепили свои ветви, будто опасаясь нечаянной разлуки, над молодыми сосёнками, что карабкаются на соседний холм."
Иван берёт её под руку.
- Осторожно. Упадёшь ещё...
Он ведёт жену по кромке косогора и вдруг понимает, что всё это уже было с ними. Когда? Странно. Раньше они никогда не бывали здесь вдвоём. Тогда откуда это? Дежавю, предчувствие или, как ещё назвать? Но однажды они уже прошли по кромке точно такого же обрыва и она отступилась... Резким движением молодой человек откидывает со лба длинную чёлку цвета спелой пшеницы, а заодно и навязчивую тревогу.
- Мне кажется.... Нет, точно! Я помню это место, - медленно произносит Маша.
Иван морщит лоб. Безотказный приём: сделай вид, что занят своими мыслями, не расслышал и, глядишь - повезёт, женщина сама переключит внимание на другую тему.
- Вань, здесь прошло твоё детство? - тихо спрашивает она.
"Сработало" - мысленно похвалив себя, молодой человек отвечает:
- Да. Этот курган - указывает он рукой себе под ноги, - и есть та самая огромная свалка. Бывшая свалка. Надо же, какие теперь тут джунгли! Интересно, куда подевался фильтрат? Он ведь весьма токсичен для всего живого.
- Ты давно здесь не был?
- Двадцать лет...
- Ваня, - она останавливает его, дёрнув за рукав, - почему ты никогда не рассказывал мне о своих родителях? Почему?
Он молчит, хмурится, но в этот раз она не отступает, ласкается, словно кошка, теребит и он сдаётся.
- Мои родители, они всегда жили против течения, - начинает молодой человек, преодолевая сопротивление в собственном горле, - Когда все нормальные люди устремились в города, они посчитали это признаком надвигающегося апокалипсиса и мы из города отправились в деревню - "назад к земле". Так назвал это отец.
- Апокалипсис?
- Ну да. Понимаешь, мои родители были весьма религиозны. Они соблюдали посты, вычитывали молитвы. В детстве я ненавидел воскресенья из-за длинных церковных служб. Я присутствовал в храме потому, что этого хотели взрослые, и каждый раз ощущал собственную никчёмность. Ноги мои затекали, мне было ужасно скучно, я быстро уставал, иногда хныкал. Когда тебе семь, восемь, девять лет хочется исследовать мир, вынужденное бездействие в этом возрасте даётся трудно. Меня убеждали, что Бог существует, но я всерьёз сомневался в этом. Если Бог - есть любовь, как утверждали взрослые, то зачем ему все эти изощрённые ритуалы? Зачем ему делать из меня раба?
Иван даже сплюнул себе под ноги. Подобных манер Маша за ним ещё не замечала.
- Жизнь в деревне не задалась. Отец попытался фермерствовать, однако лишь извёл последние семейные сбережения. В этом я его не виню. Виноваты его иллюзии и только. Уже тогда город питали агрохолдинги, а не фермеры. Потерпев неудачу, он замкнулся в себе и стал ещё больше молиться. Мать как то быстро постарела и погасла. А я превратился в злого одинокого подростка. В моей жизни не было секций и Макдональдсов, даже пресловутых компьютерных игрушек. Не было друзей. Интернета. Ничего не было. Ты ведь помнишь, как мы с тобой познакомились?
Она кивает и гладит его по щеке.
- Успокойся. Это же прошлое. Оно прошло.
- Злое упорство и ты - вот и всё, что было у меня тогда. Я учился, как зверь. Копил в себе силы, чтобы изменить мир, который меня не устраивал. Мечтал сделать его лучше. И вот результат - я снова здесь, в точке отсчёта! - он нервно расхохотался и эхо вспугнуло стаю ворон.
- Мы всё ещё успеем, - утешает Маша.
- Что успеем?
- Сделать мир лучше. Мы вырастим для этого мира хорошего человека. Разве этого мало? - в её глазах надежда и что-то ещё - глубоко-первобытное, от чего ему делается не по себе.
"Хорошего? С непредсказуемой генетикой? И вообще, в свете последних событий, уже и не понять, как хорошо, а как плохо. Когда несёт поток, остаётся только отдаться на милость течения." Однако, он не возражает жене, оставляя сомнения в собственной голове.
Почти одновременно они повернули головы в ту сторону, где виднелись сиротливые бревенчатые строения одичавшей деревни с красивым названием Белая.
В зарослях боярышника за их спинами что-то хрустнуло, послышалось ворчанье, потом кашель.
- Ой, мама! - взвизгивает Маша и инстинктивно отступает назад. Левая нога скользит. Она теряет равновесие и падает, успевая в последний момент ухватиться за щиколотку растерянного мужа. Всё происходит внезапно. Пытаясь удержать равновесие, Иван цепляется за траву. Под ноготь врезается что-то острое. Боли он не ощущает. Огромная лобастая морда возникает перед ним. Резкий звериный дух бьёт в нос. Первобытный страх мгновенно парализует все мыслительные процессы.
Не секрет, что сильный стресс способен повредить зоны памяти в мозге. Однако, редко, но встречается и обратный процесс, когда мощнейшая ассоциация высвобождает невероятно глубокие слои памяти, опрокидывая наши представления о реальности.
Дальнейшее Иван воспринимает, как кадры из фильма. Молодой учёный видит самого себя, как будто со стороны, но в тоже время ощущает всё, что с ним происходит. На нём нелепый балахон и шапка мехом наружу. Спина взмокла от пота. Лапоть предательски сползает с левой ноги. Лишь бы не запнуться! Ладони сжимают берёзовое древко рогатины. Резкий запах медвежьей мочи, собственной крови и оскаленной звериной пасти бьёт в нос. Страшные лапы рассекают воздух над головой. Лезвие входит глубже, выпуская на волю обильные потоки чёрно-красной руды. Зверь неистово рычит и тянет шею, пытаясь достать его. Раздаётся треск. "Несдюжила!" - понимает Иван, подразумевая сломанную поперечину - специальную опору для сдерживания натиска звериной туши. Но удача на его стороне. Зверь, ослабевший от потери крови медленно валится на бок.
Не обращая внимания на поверженного медведя, Иван пошатываясь идёт по кромке обрыва. Лошадь порвала постромки, вырвалась и убежала, телега со сломанной осью накренилась на бок.
- Марьюшка! Марья! - зовёт он и спускается на дрожащих ногах к подножью кургана. Во время внезапного столкновения с медведем она оступилась. Всё бы ничего. Да, ведь непраздна....
Непраздна - беременна (устаревшее)
- Ма-шу-у-тка!
Нет ответа. Его бьёт мелкая дрожь. Он отчётливо слышит, как стучат собственные зубы.
Пройти столько-то вёрст, чтоб остаться одному в дебрях? Они искали свою землю. Свою! Чтоб ничья была. Да, чтоб не добрались вездесущие татары. И не они одни! Многие русичи в те годы скитались по лесной земле в поисках своего угла, своего места. Работы не боялись. Паче медведей, боялись разору от своих и чужих. Однако, невзгоды и, даже, открывшийся по весне мор прыщом, сносили легко. Молодой был народ, крепкий. В силу пока не вошёл народ. Рос, питаясь от своей суровой земли. И не враз сыщется годное место, да чтоб ничейное было! То тут, то там стучат топоры и расчистив пашню, бросают в землю заскорузлые руки зерно. И бабы кажен год приносят крепких младенцев.
- Ма - ша! - охрипнув от крика, Иван уже не надеется на ответ. Живой не найти. Так хоть схоронить по годному.
Мяукающий звук раздаётся, как будто из самой земли. Опустившись на четвереньки Иван ползёт, раздвигая жёсткие стебли. Младень пищит совсем рядом. Нашёл.
Живая! Опрасталась.
- Коровушка ты моя! Кричать, отзываться мочи нет? Ну дык и ладно. Размашисто перекрестясь, он заворачивает младеня в собственную рубаху.
- Девка!
- Мужика к будущей зиме родим!
Медведица удирает. Гладколицый и его мерзкий запах включили генетический резерв памяти в её ДНК. Мать её матери и отец отца прекрасно знали, чем может закончиться встреча с человеком. Хрупкий на вид, этот противник умел управлять смертью! Биологическая память, явление не менее сильное, чем социальная. Она обеспечивает выживание вида.
Цепляясь и выворачивая из земли целые пучки матёрого пырея, Иван осторожно подтягивает ноги вверх и помогает выбраться Маше. Некоторое время молодые люди сидят, прижавшись спинами друг к другу, ловят раскрытыми ртами воздух. Стресс блокирует обмен информацией посредством речи. Но оказывается понять друг друга возможно и без слов.
(Продолжение следует) - здесь!
Иллюстрация - работа современного художника-иллюстратора Александра Дёгтева
Начало истории - Тут!
2 часть, 3 часть, 4 часть, 5 часть, 6 часть, 7 часть,
8 часть, 9 часть,10 часть, 11 часть, 12 часть, 13 часть,
14 часть, 15 часть, 16 часть, 17 часть, 18 часть. 19 часть.
Спасибо за внимание, уважаемый читатель!