«Игра в кальмара» шумно ворвалась в нашу жизнь, снова напомнив о существовании Екатерины Мизулиной, Лиги безопасного интернета и всколыхнув очередной приступ желания дезинфицировать и стерилизовать для детей жесткие проявления жизни в кино, ведь реальная жизнь, она, конечно же, не такая жестокая, зачем пугать детей фантазиями больного корейского воображения.
В прошлой статье я задала вопрос, считают ли сами родители, что надо запретить детям смотреть сериал на домашнем, локальном, так сказать, уровне по причине его жестокости. И если в Дзене читатели единодушно сказали, что нет, то в Instagram и в Facebook моя аудитория разделилась чётко пополам. 50% считает, что смотреть «Кальмара» можно только чётко после 18 лет, столько же уверены, что можно и раньше.
У меня по этому поводу следующие мысли. Я так думаю, это чисто моё мнение, основанное частично на исследованиях, частично на собственном опыте, частично на наблюдениях за детьми и семьями по роду моей деятельности. Никому не навязываю.
Итак, тезисно:
В каком возрасте можно?
Лично я совсем перестала фильтровать контент для своего сына где-то после 10 лет, ближе к 11. Почему именно в этом возрасте? Потому что как раз к 11 годам завершается формирование саморегуляции и ответственности. Да и моё общение с сыном давало мне понять, что можно быть спокойной. Важно — я именно «совсем перестала фильтровать» к этому возрасту. Принципиально запреты снимались постепенно гораздо раньше. Поцелуи ни в кино, ни в реале с мужем мы не прятали никогда. Постельные кино сцены никто специально ему не подсовывал, но уж если что-то такое попадалось случайно, глаза лихорадочно ему тоже никто не закрывал.
Сальвадор Дали попался ему на глаза в 8 лет, и ребёнок пропал. Он бесконечно смотрел картины, затёр до дыр подарочную книгу с репродукциями, изучал Дали в интернете. Я разрешала. На любые неудобные вопросы отвечала научно-популярно, максимально доступно его возрасту. Через 2 года «далимания» прошла.
Отдельно скажу про порно. В прошлом году крошка сын спросил про это нас с мужем, что такое хорошо и что такое плохо. Объяснили, что качественный взрослые фильмы — хорошо, а порно не сказать, что совсем плохо, но в чрезмерных количествах имеет свои последствия для дальнейшего восприятия ожиданий от любимой девушки. Рассказали об исследованиях зависимости от порно. У нас в семье в принципе эти темы не табуированы, поэтому трудно не было. Именно по причине открытого диалога на эти темы я не замечаю у сына какого-то нездорового интереса, часто даже слышу его комментарии сверстникам, которые оставляют меня в дзеновском спокойствии. Кстати, лайфхак, если вы не находите слов, чтобы грамотно про это разговаривать с подростком, очень рекомендую опять же сериал. Sex Education. За героиней Джилиан Андерсон, которая играет сексолога и одновременно мать подростка, можно прямо записывать. Это очень тонко, грамотно и при этом, открыто.
Смотрел ли мой сын «Игру в кальмара»?
Да. А теперь подробно объясняю, почему меня это не беспокоит.
Я киноман. Я обожаю качественно кино. Люблю авторское, фестивальное. Массовое я смотрю, чтобы быть в курсе и иметь мнение. Иногда смотрю любого качества кино в терапевтических целях, сейчас очень популярна терапия в формате сторителлинга (да не суди за психологические термины автора твоего). Есть фильмы, которые остались для меня слепым пятном, и я ничего не могу про них сказать совершенно. Вселенная Марвела до сих пор мимо, Симпсоны так и не поддались мне, как и Парк Юрского периода. Так вот, я киноман. Ещё я фанат Антона Долина, мое мнение с ним почти всегда совпадает. Так как я считаю его выдающимся критиком, то в какой-то момент я стала считать, что у меня неплохой нюх на кино. Так вот, будучи киноманом, я часто смотрю на кино не просто как на транслятор смыслов, но ещё как на продукт искусства. Мне важно не только, о чём, но и как сделано. Бывает, что смысл так себе, но снято круто, бывает и наоборот. Вот «Кальмар» для меня — это второе, когда наоборот. Идея мощная, хоть и не новая. А сделано довольно примитивно.
Я почему это всё так подробно рассказываю? Чтобы пояснить, что для меня кино — это больше, чем досуг. Я всё обязательно обсуждаю с домашними, рассказываю изнанку, которую знаю про каждый фильм, показываю, как смотреть кино глазами режиссёра, оператора, продюсера. Этому я, кстати, училась на разных крутых курсах для любителей от «Синхронизации», «Прямой речи», «Правого полушария интроверта».
Само собой, когда на прошлой неделе я услышала о рекордных просмотрах «Кальмара», я поспешила посмотреть пару серий и поделиться с сыном. Я была не в России, посмотреть с ним вместе в любом случае не могла. Оказалось, он в тренде, и посмотрел уже четыре серии. Мне, как киноману, было важно поделиться с ним новостью, обсудить сам феномен сериала, его вирусности. Как я отреагировала, когда он сказал, что уже в процессе? Я обрадовалась, что есть собеседник, и что мы можем поделиться впечатлениями.
Считаю ли я, что запреты эффективны?
Однозначно нет. Сын, кстати, дальше четвёртой серии так и не продвинулся. Как сейчас говорят, «не зашло». Я, признаюсь, тоже до конца еле доплелась. А вот отказался бы он от просмотра, если бы я его ругала, запрещала, говорила, что это вредно и плохо? Почти уверена, что нет. Эффект запретного плода.
Почему ещё я против запретов в искусстве?
Искусство — это всегда высказывание. Я за то, чтобы у людей было право на высказывания, которые не оскорбляют чувств. Ещё искусство — это потребность человека. Такая же, как еда, вода и сон. Человек может быть абсолютно не образованным, плохо читать, с трудом складывать слова в предложения, но при этом замирать от восторга при звуке аккордеона. А буквально на прошлой неделе в поездке, из-за которой я и не смогла смотреть «Кальмара» с сыном, я провела несколько дней с уникальным человеком, который в очередной раз показал мне, как искусство пробуждает лучшее в людях.
Я путешествовала по ЮАР, и в нашей группе оказался Макс из Ростова. Это человек-мем. Готовый мастер стендапа. Он пил каждый день. Экскурсии начинались в 9 утра, его утро начиналось с Нурофена, уже в 11 он заливал в себя первый бокал, и так без остановки до 2-3 утра. Дальше по кругу. 9 утра — Нурофен и так далее. Он говорил о себе так: «Я Макс из Ростова, мальчик без денег и связей, который построил миллиардный бизнес. Я порву эту страну!» Про бизнес — это правда. Он не менял футболку пять дней к ряду. Он разговаривал языком братков из 90-х: «кенты», «эта грёбаная поездка», «крошка». Он не интересовался, кажется, ничем из того, что мы делали, ни китами, ни сафари, ни рыбалкой, ни винодельнями (ведь там надо чинно дегустировать по чуть-чуть, «Нда, КВН пошёл не тот», говорил он про дегустацию свысока). Но наступал вечер, Макс, после уже очень обильного возлияния и стремительного приближения момента, когда Нурофен снова будет неизбежен, начинал декламировать Маяковского. Наизусть. Поэму за поэмой. Не сбиваясь ни разу. С такой божественной интонацией, правильным ударением, ускорением, что иностранные туристы сидели с челюстями на коленях, не понимая при этом ни слова, и после бурных аплодисментов просили записать им фамилию поэта, который ЭТО написал. А Макс кланялся и говорил: «Ну а что, творю, как могу». Тот же эффект в его исполнении имели Лермонтов, Пастернак, Гребенщиков. Такое преображение творило с человеком искусство. Что искусством считать, а что нет? Рассудит время. «Кальмар» — искусство? Не знаю. В любом случае, «Кальмар» — это след нашего времени. По нему нас однозначно смогут изучать потомки. Также как мы изучаем предков по наскальной живописи или Босху. Может, наскальную живопись стоит запретить, там убийства животных? И Босха тоже стоит спрятать от детей? Там же тоже ужасы, кровища, уроды, да и художника считали сумасшедшим.
А как насчёт того, что насилие в кино, в компьютерных играх влияет на насилие среди детей?
Вы это серьёзно? Вы, правда, думаете, что дети и подростки становятся агрессивными из-за кино и компьютерных игр? И из-за Моргеншетрна? То есть не из-за того, что в школе зачастую невыносимая токсичная среда, что взрослые в большинстве своём не проявляют к ним никакого уважения, а только, подавляют, унижают, прессуют, что никто (за редким исключением) не учит их всытраивать цивилизованные отношения в детском коллективе. Не из-за того, что нагрузка школьная вместе с кружками, секциями, ОГЭ, ЕГЭ выжимает из них все жизненные силы. Не из-за того, что на их глазах довольно часто отцы бьют матерей, запросто могут послать, выругаться, швырнуть.
Я знаю совершенно точно, и исследования это подтверждают: насилие в кино, в книгах, в искусстве, в компьютерных играх не стимулирует насилие в поведении детей и подростков. Жестокий контент усиливает агрессию только у ИЗНАЧАЛЬНО агрессивно настроенных подростков. Чтобы жестокий контент имел хоть какое-то влияние, он должен лечь на подготовленную почву. Эту почву мы с вами готовим своими руками. Запрещать жестокий контент, не запрещая при этом первоначальные причины жестокости в детях — бессмысленно.
Если вам понравилась статья, подписывайтесь на мой канал, подписывайтесь на мой канал. Здесь я пишу о школе, о детях, о травле, делюсь реальными историями и лайфхаками.
Книгу "Травля: со взрослыми с согласовано" можно заказать тут.