Хитросплетение политических интриг в борьбе за власть сопровождало Византию на протяжении всей ее истории. Сложные многоходовочки, неожиданные союзы, обман и предательство — византийский двор достиг совершенства на этом поприще. А борьба за влияние на римский престол двух сильных и решительных женщин — это уже отдельный вид искусства.
Начало и середина V века стали для Римской империи, мягко говоря, не радужными. Как всем известно, это было время агонии западной ее части. Императоры-марионетки, несметное количество узурпаторов, постепенная утрата территорий, грозный Атилла-гунн — этот список можно продолжать еще долго. Хотя Восточная Римская Империя на поверку оказалась гораздо прочнее, но и там все было не так безоблачно. Бесчисленные варвары на дунайской границе, неспокойная обстановка на востоке и неутихающие религиозные споры. Феодосию II, семилетнему мальчику, ставшему носителем императорского титула в Византии в это страшное время, не позавидуешь. Но как же замечательно, когда у тебя есть крутая старшая сестренка.
Феодосий II встал во главе Византийской империи в 408 году, но для реального управления государством был еще слишком мал. Поэтому делами начал заведовать префект Востока Анфемий, став регентом при юном Феодосии. В такое неспокойное время Анфемию все же удалось многое сделать как для самой империи, так и для Константинополя в частности. Талантливый управленец так бы и правил до совершеннолетия императора, если бы не одно "но" — старшей сестре Феодосия, Пульхерии, уже очень хотелось поправить государством. Бойкая девушка с твердым характером с самого детства имела огромное влияние на своего брата, что позволило ей постепенно отстранить префекта от власти, самой же стать августой, а в 414 году добиться от сената регентства над Феодосием. И это все при условии, что ей на тот момент было всего пятнадцать лет, а юному императору — тринадцать. Довольно любопытное регентство, конечно. Тем не менее Пульхерия очень быстро сосредоточила всю власть в своих руках и сразу приступила к воплощению своего видения того, как следует управлять государством.
Будучи очень религиозной, можно даже сказать фанатично религиозной, августа дала обет безбрачия, много внимания уделяла клерикальным вопросам и даже заставила весь императорский двор соблюдать строгий, монашеский образ жизни (в то время христианский аскетизм был как раз в моде). Но не только религиозное рвение, но и гибкий ум выделял Пульхерию как правительницу Византии. Она окружила себя толковыми сторонниками, разумно вела государственные дела и в целом правление августы протекало довольно-таки гладко. А что там, кстати, с самим императором Византии, Феодосием? А ему было вполне комфортно пребывать в сложившейся ситуации. Нельзя сказать, что император был какой-то бесхребетной бездарностью, напротив — он был хорошо образован, начитан и сильно тяготел к науке. Поэтому жажда властвования в список увлечений Феодосия попросту не входила. И вот когда он повзрослел, у него было два пути — либо оставить все как есть, либо пойти наперекор сестре и быть втянутым во все эти придворные дрязги, чего императору уж точно не хотелось. Поэтому он выбрал первый вариант и спокойно занимался своими делами. Тем временем Пульхерия, желая контролировать все аспекты государственного управления, совершенно серьезно подошла к вопросу о браке Феодосия, ведь повзрослевшему императору Византии требовалась достойная партия. И Пульхерия вскоре ее нашла, на свою беду.
Афинаида, будущая императрица Византии, родилась в Афинах, в богатой и образованной семье. Благодаря своему отцу, который преподавал в афинской академии, она получила достойное воспитание и прекрасное языческое образование. Но когда отец умер, Афинаиде пришлось несладко — она осталась без средств к существованию и была вынуждена перебраться в Константинополь к своей тетке. В это же самое время августа Пульхерия была всецело поглощена поиском идеальной невесты для своего брата Феодосия. Тут нужно отдать должное прозорливой тетке Афинаиды — она, отметив превосходные качества девушки и оценив возможные перспективы, устроила для своей племянницы прием у Пульхерии. Сестра императора оказалась просто в восторге от юной красавицы. Афинаида обладала незаурядной внешностью, острым умом, а что самое важное, никак не была причастна к текущей придворной элите — идеальная кандидатура для Феодосия! Да и сам император, увидев Афинаиду, с удовольствием согласился на брак. Но была небольшая загвоздочка — красавица из Афин была язычницей, что для ярой христианки Пульхерии являлось совершенно недопустимым. Но все разрешилось довольно просто. Все-таки возможность стать императрицей Восточной Римской империи подворачивается не каждый день и Афинаида с легкостью отказалась от своих языческих верований. Вскоре жизнь провинциальной девушки, получившей после крещения имя Евдокия, кардинально изменилась.
Став женой императора Феодосия II в 421 году, Евдокия вела себя довольно скромно, безукоризненно подчиняясь установленным Пульхерией строгим порядкам при дворе. Будучи добросовестной женой, Евдокия вскоре родила дочь, а Феодосий в честь этого даровал ей титул августы, тем самым приравняв ее со своей сестрой. Впрочем, вполне обычное развитие событий. Но проницательная Евдокия вскоре уловила те веяния, царившие в окружении императора — не все были довольно политикой Пульхерии и ее религиозным рвением. И новая августа решила сыграть на этом. Постепенно, год за годом, прощупывая почву и окружая себя противниками Пульхерии, Евдокия возглавила так называемую оппозицию текущей власти в Константинополе.
Не сказать, что Евдокия собрала вокруг себя прям ярых язычников, скорее умеренных и просвещенных христиан, тем не менее, при дворе образовались две противоборствующие партии, возглавляемые честолюбивыми женщинами. Сторону новой августы приняли многие видные политические фигуры в столице. Также нельзя не отметить все возрастающую привязанность Феодосия к своей жене — сестра сестрой, но «влияние по ночам» списывать со счетов нельзя. В конце концов, двум августам стало действительно тесно в Константинополе. И вот однажды Евдокия, подстрекаемая своими сторонниками, напрямую спросила своего мужа: "А если твоя сестра настолько религиозна и даже дала обет безбрачия, то почему бы ей вообще не уйти в монахини и всецело посвятить себя церкви, не тревожась о мирских делах?". "Действительно!" — ответил Феодосий, и отдал приказ об обращении Пульхерии в диакониссы. К счастью, при дворе еще оставались преданные Пульхерии люди, поэтому сестра императора узнала о намечавшемся перевороте и сама заблаговременно удалилась из Константинополя, от греха подальше. Таким образом Пульхерия проиграла своей сопернице, которую сама же и возвысила.
Теперь вся власть в Константинополе принадлежала Евдокии и ее партии. Жена императора, не мешкая, принялась выдвигать на высокие должности своих фаворитов, а ее влияние на Феодосия стало безграничным. Но торжествовала Евдокия совсем недолго. Спустя некоторое время до базилевса стали доходить разного рода слухи (а может и не слухи) о слегка подозрительных сношениях его жены с военачальником Павлином, другом детства императора. Поначалу Феодосий пытался отбросить их, считая их лишь наговором противников Евдокии — пока не произошел один весьма забавный случай. В один прекрасный день императору поднесли яблоко просто фантастических размеров и Феодосий, оценив диковинку, решил подарить его своей любимой жене. Евдокия же в знак своего расположения отправила яблоко Павлину. Фаворит Евдокии в свою очередь, желая сделать приятное императору, преподнес его Феодосию. Византийский базилевс был "слегка" поражен таким поворотом событий и вскоре вызвал августу с вопросом: "А где же то яблоко, что я подарил тебе?". Евдокия, не моргнув и глазом, ответила, что уже давно его съела и для пущей серьезности еще и поклялась всеми богами. Но когда Феодосий показал, что злополучное яблоко у него и никем даже не надкусано, то Евдокии было нечего ответить. Красивая легенда, конечно.
Впрочем, после множества слухов и доносов о неверности Евдокии, отношение императора к своей жене резко изменилось. Былую любовь как ветром сдуло и вскоре базилевс охладел к Евдокии. Зародившиеся в Феодосии подозрительность и недоверия привели к тому, что Павлин был сослан и казнен, а сама августа оказалась в опале и была вынуждена удалиться в Иерусалим. Очевидно, что с уходом Евдокии потеряли свое влияние и многие ее сторонники. Император же, вовсе не желая оставаться без сильной женской руки, вернул свою сестру из непродолжительного изгнания. Неизвестно насколько те слухи были правдивы, но мы знаем кому они были выгодны — в итоге Пульхерия вошла в Константинополь "на коне", вновь погрузившись с головой в дворцовые интриги, по которым она уже успела соскучиться.
Автор - Дмитрий Абраменко
Подписывайтесь на Cat_Cat