"А между нами снег" 167 / 166 / 1
— Мама, мама, там попугай, он говорит смешно, — выкрикнул восхищённо Матвей.
Потом обратился к Мустафе.
— Можно я покажу маме?
Мустафа кивнул.
Подошёл к Ярине и окружавшим её детям.
— Можешь показать маме всё, мой маленький Мустафа… Всё, что ты тут увидел и услышал. Я оставляю тебя за старшего. Справишься?
— Конечно, — Матвей заулыбался, горделиво вскинул голову, взял Ярину за руку и повёл показывать дворец.
Мустафа долго смотрел им вслед.
— Ну что, — прошептал он, — теперь разобраться бы с грехами Мадины.
Он поднялся в комнату жены. Нянька одевала Зейнаб. Мустафа дождался, пока его дочь и няня покинут комнату.
— Я ждала тебя, — Мадина опустила голову.
Мустафа молчал.
— Как ты думаешь, — прошептал он, — я об этом мог не узнать?
Руки Мадины тряслись. Она побелела вся.
— От Мустафы ничего не скрыть, душа моя… Но ты вырвала мне сердце… Как ты могла?
Мустафа вдруг заплакал. Закрыл лицо руками, долго всхлипывал.
— Мне её не хватает. Она снится мне, и, кажется, ходит за мной следом. А это очень плохой знак, Мадина. Что мне сделать с тобой теперь? Убить тебя я не могу… Поступить так, как ты с ней тоже. Ты мать моих детей. Но у неё тоже были дети. У неё был я… И Зейдан… Он тоже был её сыном несмотря ни на что. Я могу только наказать тебя, забрав всех детей. И тогда ты почувствуешь мою боль. Но дочке нужна ты…
Мадина так и стояла, опустив голову.
Выходя из комнаты, Мустафа сказал как-то скрипуче, словно скрежетал зубами:
— У меня будет вторая жена. А ты будешь просто воспитывать Зейнаб. Но когда она выйдет замуж, тебе придётся уйти из этого дома.
Он громко хлопнул дверью. Так громко, что пламёна тысяч свечей задрожали.
Мустафа почувствовал какое-то облегчение и с улыбкой пошёл искать Ярину с детьми. Он подумывал о том, чтобы отправить детей Ярины к сыновьям и Ивану. Но пока не хотел травмировать мамыньку. Ждал, когда та освоится.
Посмотрев со стороны на детей и Ярину, отбыл по своим делам. А именно поехал навестить сыновей.
Мальчики подросли, окрепли. Старый учитель, что раньше был у них, умер, и они пока были на передержке у его старшего сына.
Мустафа не стал забирать детей, а по совету сына учителя отправил их в другую школу.
Он решил, что для Ярины будет большим потрясением встреча с Ванечкой без присутствия Лили.
Мустафа управился до вечера.
Но в Джебейле было ещё много дел, он не мог уехать к Элен, не решив их в срочном порядке. Дела эти затянулись почти на месяц. В один из дней он перебирал прошения для личной встречи и наткнулся на просьбу Олега Павловича.
Аж присвистнул от удовольствия.
На прошении был указан адрес, по которому немедленно была оправлена группа его помощников для поимки Олега Павловича и Мариам.
Ничего не подозревающие Олег и Мариам спали в снятой ими квартире.
Мустафа любил похищать людей ночью, чтобы было меньше шума и похищаемые не соображали ничего.
Мариам и Олега Павловича везли на разных повозках. Мариам кричала и звала на помощь, а потом притихла, видимо, ей заткнули рот.
Так думал Олег Павлович, тихо лежащий в повозке. Его руки были связаны. Ноги тоже. Страшноватого вида то ли араб, то ли негр всё пытался засунуть Олегу Павловичу кляп, но тот дал понять, что будет сидеть тихо. Похититель находился очень близко, и, видимо, был готов при первом удобном случае всё-таки заткнуть Олегу рот.
Куда его везут, Олег не знал. Он не понимал местную речь. Не знал, над чем посмеиваются арабы.
Внутри всё холодело, когда из соседней повозки тоже был слышен дикий хохот.
Потом кто-то сильно ударил Олега Павловича по ногам. И он потерял сознание. Очнулся в холодном тёмном помещении. Руками ощупал вокруг. Пол был холодный и мокрый.
Холод проникал под рубашку, под штаны. Пальцы на руках дрожали самопроизвольно, пальцы на ногах не чувствовались.
— Мари, — прошептал Олег Павлович, — Машенька…
Никто не отзывался. Не было сил кричать, холод сковывал всё тело. Опять теряя сознание, услышал чьё-то бормотание. Пытался прийти в себя, не отключаться. Но озноб был сильнее Олега Павловича.
Дальше были какие-то редкие вспышки света, факелы. Олег Павлович помнил, как в рот ему заливают воду, как кто-то бьёт по щекам, как кто-то укрывает тёплым одеялом. Он хорошо помнил прикосновение одеяла к его замёрзшему лицу. Оно точно было на нём и под ним было тепло и уютно. Но когда очнулся вновь, то понял, что по-прежнему лежит на сырой земле.
Продолжение тут
Повесть закончится на следующей неделе.
Все мои рассказы тут
Кто не успел заказать книгу "Бобриха" с моим автографом, вам сюда (осталось 20 книг).