Все кончено. Ей сорок четыре года. Двадцать два года, проведенных здесь, в Ницце, в доме Матисса, пролетели как яркий экзотический сон, от которого она наконец проснулась. 3 ноября 1954 года ровно в полшестого утра все закончилось. Его больше нет.
Она гнала мысли о том, что там, внизу в парадной гостиной лежит он, неузнаваемый, восковой, съежившийся... Теперь она свободна. Вот так в одно мгновение жизнь стала принадлежать только ей, и она может делать все, что заблагорассудится.
Однако, проведя почти всю сознательную жизнь в добровольном заточении в этом доме и, как узник, выпущенный на волю, она теперь боится свежего воздуха.
Лидия склонилась над листком бумаги и аккуратным почерком продолжила перечислять картины Матисса, имевшиеся в доме, - их всего пятьдесят семь, а еще рисунки, три неоконченных портрет, пара акварелей. Она не может допустить, если что-то пропадет.
Ей здесь ничего не принадлежит. Приехала дочь Матисса - Маргерит, она лучше разберется и с картинами и со всем домом. Лидии ничего не надо. К счастью, у нее есть сказочное богатство. Во-первых, каждый год к ее дню рождения и на Рождество Матисс дарил ей свои картины, а во-вторых, пару раз в год Лидия сама покупала картины у него.
Каждый раз между ними происходил один и тот же диалог. Художник недовольно морщился: "Лидия, ну опять вы за свое. Я же подарю вам понравившуюся картину, зачем тратиться?!"
Она неизменно отвечала: "Нет, Анри, пожалуйста, назначьте мне цену за картину, как вы бы назначили постороннему человеку..."
Это сейчас она деловитая, подтянутая, научилась ничем не выдавать своих чувств, а тогда - в двадцать два года - дрожала как осиновый листок в своей потертой цигейковой шубке на автобусной остановке парижской площади Пигаль и думала, куда податься - в монастырь, на паперть, или сразу в Сену с головой...
Делекторская родилась в 1910 года в Томске, в семье врача. Ей было тринадцать лет, когда во время эпидемии тифа и холеры умерли ее родители. Сестра матери с семьей бежала в Харбин от большевиков, взяв с собой и сироту Лиду.
Юная Лидия вышла замуж за соотечественника, который увез ее в Париж. Тетя Наташа, которой племянница стала обузой, уговорила: "Выходи за него, хоть до Парижа с ним доберешься". Но семейная жизнь не сложилась - Лидию и ее мужа связывали лишь ностальгические чувства по России. Лидию приняли в Сорбонну, она хотела изучать медицину, как ее любимый отец, но вскоре она поняла, что никогда не сможет позволить себе это обучение, которое стоило целое состояние.
Идти было некуда: от мужа сбежала с одним чемоданчиком, в котором была пара сменного белья да два платья. Пьяный Константин кричал ей вслед: "Куда от меня денешься, на коленях приползешь обратно!"
За год, который они провели вместе, он так и не узнал Лидиного характера: никогда она к нему не вернется, не любит его, а жить просто так - зачем?
Стуча зубами от холода, Лидочка читала объявления, которыми были увешаны окрестные столбы. Увидев объявление, в котором было написано, что некой мадам Матисс в Ницце требуется сиделка с проживанием, она сорвала его со столба. По французским законам она, эмигрантка с иностранным паспортом, имела право работать только сиделкой, натурщицей, официанткой и больше никем.
Купив на последние гроши билет до Ниццы, Лидия тревожно думала о том, что она будет делать, если ее не возьмут на работу. Приехав в местечко Симиез, указанное в адресе, Лида всей грудью вдохнула пряный, нагретый солнцем воздух. Какая красота вокруг!
Перед ней открылся великолепный вид на сине-зеленую морскую бухту. Позднее Лидия узнает, что это место зовется бухтой Ангелов.
Ранним сентябрьским утром 1932 года в квартиру знаменитого художника Анри Матисса в Ницце позвонили. Сам Матисс был в мастерской и дверь открыла его помощница по хозяйству.
На пороге стояла скромная девушка. "Здравствуйте, я пришла к вам по объявлению, которое прочитала на автобусной остановке. Я из России. Меня зовут Лидия Делекторская", - робко произнесла она. Так Лидия оказалась в мастерской художника, о котором раньше ничего не слышала.
Матисс оказался плотным мужчиной лет шестидесяти, с ровной бородкой, аккуратно подстриженным, в опрятном костюме и круглых очках в металлической оправе. Необычными были его глаза - голубые, живые, молодые.
Хозяин с порога объявил Лиде, что берет ее - не спрашивая об опыте работы и прошлом, а так сразу, черкнув по ней острым взглядом: "Вы мне нравитесь, проходите. Я покажу вашу комнату",
Он провел ее в ту самую комнату, которая на пятнадцать лет станет ей родной. То, что Матисс взял ее к себе помощницей, было для Лидии большой удачей.
Лидию потрясла обстановка дома. Все стены в прихожей и нескольких комнатах были расписаны самим Матиссом причудливым восточным орнаментом, а зимний сад в глубине двора показался островком джунглей - с гигантской тропической растительностью и хитрой оросительной системой, с которой ей придется научиться управляться.
Вокруг было такое буйство красок и цветов. Позже она узнала, что Матиссу для вдохновения необходимо было видеть вокруг себя контрасты, сочетание несопоставимого. В саду росли ярко-оранжевые тыквы по соседству с филодендронами.
Самым незаметным и поблекшим предметом в доме оказалась мадам Матисс - тихая выцветшая женщина с морщинистой шеей и тревожными глазами, целыми днями не выходившая из своей комнаты. Ее болезнь, оказалось, была как-то связана с нервами, но она вовсе не была прикована к постели, как поначалу подумала Лидия.
Амели требовалась компаньонка для прогулок в саду, чтения и разговоров, а более всего для того, чтобы она не досаждала своему мужу.
Часто Лидия слышала скандалы супругов: Матисс кричал, что Амели его доканает, что он не может больше слышать пр ее недомогания и видеть ее протершиеся на локтях кофточки, им ведь не надо больше экономить, они давным-давно богаты, почему не одеваться так, чтобы радовать глаз? Почему не покрасить волосы? Он с ней превращается в старика, у которого скоро будут дрожать руки и слюна потечет, а ему надо работать...
Лидия возмущенно думала: похоже, ее хозяин Синяя Борода, изводящий бедную женщину. Чем она перед ним провинилась? Вроде бы у них благополучная семья - трое взрослых детей: дочь Маргерит живет в Париже, замужем за известным искусствоведом; сын Жак тоже в Париже, он скульптор; другой сын Пьер, в Америке, кажется, галлерейщик.
Из чувства женской солидарности Лидия встала на сторону Амели: развлекала ее игрой в шахматы, читала, рассказывала о России.
Вот интересно: оказывается Матисс в 1911 году был в России. Его пригласил русский коллекционер Сергей Иванович Щукин, тот самый, который ему заказал знаменитое полотно "Танец".
Оказывается, Щукин первым "открыл" Матисса на одной из парижских выставок, сказав,что появился новый гениальный художник. Лидочке было приятно: Щукин был ее соотечественником, значит, у нее с Матиссом есть общая ниточка, не совсем она здесь чужая.
Лидия стала натурщицей Матисса. Он мог разбудить ее среди ночи и сказать: "Одевайте быстрее румынскую рубашку и вон ту ленту в волосы. Скорее, а то у меня уйдет цвет!" После первых сеансов Лидия почувствовала, до какой степени позирование - это интимный процесс.
Она сидел перед ним сонная ,но счастливая, гордая, но готовая замереть, и вообще умереть, лишь бы ему удобно было рисовать. "Синие глаза" - первая матиссовская картина с Лидией Делекторской.
Матисс сделал в то время около девяноста портретов с Лидией. Матисс лучше, чем она узнал ее тело, ее душу, ее тайну. Она просто вручила ему себя, доверила, подарила, испытывая благодарность за то, что он сумел разглядеть ее такую робкую и скрытную...
Амели с ее обостренной интуицией однажды поняла: между мужем и Лидией что-то происходит. В один прекрасный день, когда Анри не было дома, она дала своей сиделке от ворот поворот безо всяких объяснений.
И бухту Ангелов сменила тесная парижская квартирка. И ничего рядом: ни работы, ни друзей, ни мужчины; не зачем вставать, некуда идти. А самое главное - не было его, Анри. Лидия не ожидала, что ее сердце так увязло в любви к нему.
Однажды утром, выпив кофе со свежей булочкой, Лидия спокойно, без чувств достала из шкафа маленький, когда-то отобранный от мужа пистолет, перекрестилась и выстрелила. Она метила в сердце, но в последнюю секунду рука дрогнула и пуля попала в плечо.
А потом случилось чудо: Анри позвал ее обратно и попросил стать его личным секретарем. Ее сердце ликовало и пело, когда она возвращалась в бухту Ангелов.
Амели по собственной инициативе уехала в Париж. Встретив Лидию, Матисс посмотрел а нее своими пронзительными голубыми глазами и многозначительно сказал: "Мы будем оформлять развод с Амели".
Теперь она писала под диктовку Анри письма, вела переговоры по продаже его картин, списывалась с музеями и частными коллекционерами, наводила порядок в мастерской, разводила краски, мыла кисти...
Она жила мечтой, что вот-вот станет мадам Матисс, сменив свою длинную, нелепую, невыговариваемую для французов фамилию на короткую, звучную и известную - Матисс.
Лиде тетя Наташа давно внушила: надо уметь ждать и не торопить события. И она ждала.
Когда Матисс впервые исчез их дома на две летние ночи, Лида переполошилась и хотела бежать в полицию. Утром добродушная толстая кухарка весело подмигнула Лидии: "Наш-то опять пустился... Седина в бороду!"
Потребовав у кухарки разъяснений, Лида узнала, где искать мэтра и бросилась туда, к морю по едва заметной тропинке к спрятанному в густых зарослях шалашу с видом на бухту. На мостках в бухте обычно стирали прачки.
Знакомую коренастую фигуру в белой рубахе, подхваченной ремнем, она увидела сразу: Анри сидел на берегу и рисовал обнаженную натурщицу, молоденькую прачку.
Стараясь, чтобы ее не заметили, она помчалась домой. Сказавшись больной, к ужину она не вышла. Ночью у нее и правда поднялась температура. Тем временем кухарка, приносившая ей в комнату еду, рассказала, что у Матисса в мастерской теперь часами просиживает новая натурщица.
Как теперь Лидия понимала страдания Амели! Значит все, что за спиной болтали о Матиссе - правда. Натурщицы были проклятьем Анри: он не только рисовал их. Жозетт, Фанни, Жанин, Ирен, Алис - все они были цветочницами, актрисками, прачками, художницами. Всех их Матисс обессмертил на своих полотнах.
Значит и тщательно скрываемая от посторонних некрасивая семейная история - правда. Лиду всегда удивляло, что старший сын Жан так подчеркнуто холоден с отцом. Он редко приезжал в Ниццу, даже когда Амели жила в доме.
Жан влюбился в начинающую актрису Лоретт и познакомил ее с родителями. Затем отец попросил ее попозировать. Все остальное - банально и пошло. Застав отца со своей невестой, Жан набросился на отца. Они катались по полу, как два разъяренных пса, а Лоретт, накинув на голое тело перепачканный красками халат Анри, бросилась звать на помощь. Жан после этого предпринял попытку отравиться и чуть не умер.
Несчастные глаза мадам Матисс видели эту сцену. Амели много сделала для Матисса: она любила, защищала, заботилась, а теперь выдохлась и стала никому не нужна.
Ни для кого в доме не было тайной, что Маргерит вовсе не родная дочь Амели. У женщины хватило благородства взять в свой дом незаконнорожденную дочь Анри от любовницы Камиллы Жобло. Та хотела отдать девочку в приют.
С трудом поднявшись с постели после перенесенной болезни Лидия приняла твердое решение: она уезжает из этого дома. Собирая чемодан, она услышала рвущие душу звуки скрипки. В этих звуках были боль, плач, тоска, надрыв. Она знала, что когда у Матисса было тяжело на душе, он играл на скрипке. Уехать она не смогла.
Она прожила еще целых тринадцать лет с Матиссом - до самой последней секунды его жизни. Последним рисунком Матисса был портрет Делекторской.
После болезни он мог передвигаться только на кресле-каталке. Лидия устроила так, чтобы он мог работать на специальной вращающейся подставке.
Лидия кормила его бульонами и протертыми блюдами. Вывозила гулять на набережную. Именно она уговорила его взяться за оформление капеллы в Вансе, которая стала одним из последних шедевров Матисса.
Она примирилась с его прошлым: он великий художник и волен любить то, что его вдохновляет.
Об их странном сожительстве судачил весь Париж. Лидия же во избежание сплетен старалась не показываться с ним на людях. Завистники утверждали - их отношения построены на сексе. Что еще может связывать малообразованную русскую сироту, плохо говорящую по-французски, и 63-летнего богатого художника, прославившегося изображением обнаженной натуры?
Именно ее портрет станет самой дорогой его картиной и будет продан за 33 миллиона долларов. Его жена публично называла ее потаскухой и алчной аферисткой, а она дарила русским музеям принадлежащие ей картины знаменитого французского художника Матисса. И до конца жизни отрицала, что они были любовниками.
Лидия Николаевна провела после смерти Матисса остаток жизни в парижской квартирке. Она прожила 87 лет. Согласно воле Лидии Делекторской, ее прах был привезен из Франции и погребен под Санкт-Петербургом, в Павловске.
Делитесь комментариями и ♥ следите за публикациями! Если понравилось, подписывайтесь на канал!