(размышление о «Мои друзья антисемиты»)
«Сообразим на троих», - несмотря на то, что актёров на сцене было двое, был ещё и третий – это дом, в котором сохранилась память предков. Который так же участвует в непосредственной жизни каждого из родственников Марины, её самой, её кота (? – но его нет), каждого наступающего рассвета здесь и сейчас.
Цвет: серовато-зелёный, каким обычно красили сельпо или больницы, с обшарпанной и отслаивающейся масляной краской, надписями « Колька – козёл» и «Вика – дура». Такой цвет ещё называют «пыльным». В этой пыли, как в паутине, запуталась героиня, которая хочет найти себя, доказать всем, что она есть, она существует.
Вкус: молоко с пенкой. Само по себе, вроде бы вкусно, но противно. Это как пирамидка – кольца «вкусов» нанизываются друг на друга. Они яркие внешне, но пустые и никакие внутри. Марина под этой «пенкой» не видит и не чувствует себя, она не может существовать уже без своих родственников, корней, воспоминаний. Они живут в ней, и Марина, словно жук-навозник, который катит свой шар и никак не может его бросить, существует только с ними, и никак иначе. А это – всё, что её окружает, что не даёт ей быть обособленной, вне этого.
Звук: гул кровельных листов от ветра. Шум волн в раковине. Глухой звук, когда дуешь в полупустую бутылку. Звук тоски и отчаяния. Это не крик, не ор, это именно глухой звук. Звук пустоты.
Запах: запах разведённой гуаши, мокрого цемента, выхлопов бензина из оранжевого запорожца, запах залежалых скатертей, вязанных крючком, сундуков и книжной пыли.
Температура: прохлада гранитных плит или подъезда в летнюю жару, холодок слоёв краски, которая падает кусками со стен, сырая тяжесть неподъёмных бархатных портьер, затхлость, подвально - мышиный холод.
Настроение: всё разбить к чёртовой матери, дикая усталость, безысходность, потерянность. Настроение уйти от всего того, что связывает, ибо оно как болото затягивает и не даёт существовать извне. Настроение - начать с чистого листа, уехать в другой город, страну, континент, только чтобы не видеть больше этого ничего. Нет спасения от омута.
Место: окраина провинции. Пыльняк, серость, въедливая грязь под ногтями, мутные стёкла дома, неубранный чердак, хлам, бардак и хаос. Крапива вдоль дороги, репей и лопухи. Покосившееся сельпо, ухабистые дороги, непонятного цвета ПАЗик с ржавыми внутренностями. Атмосфера Сигарева вкупе с Быковым.
Самое яркое в спектакле – это пластичность второго героя. (Но это уже о форме). Взаимодействие друг с другом передано на уровне дыхания. Работа с залом, атмосфера рисунков, видение зрителя - так же отражается на характере дальнейшего течения спектакля. Действие захватывает, уносит с собой, в себя, после такого не хочется говорить, двигаться, думать. Ты переполнен образами, характерами, минутами действия. Но после всего этого хочется жить. Быть. А не существовать на чьём-то фоне. Развиваться отдельной личностью. Вне этого пространства, что поглотило тебя всего. Но и одновременно не забывать о нём, положив и упаковав его в самую красивую коробку, убрав в самый дальний угол своего сердца.
ШТБ #Челябинсктеатральный #Miniтеатр
