Ваня вышел за калитку. Там, в доме, осталась Надя, которая ещё вчера с надрывом уверяла Ваню в искренности своих чувств, а сейчас цeлyeтся с другим. Холодный морской ветер усиливался, но Ваня его не замечал. Похоже, Матвей крепко задурил ей голову - в этом он мастер! И ведь не любит её, паршивец, ничуть! И ведь обидит! Предаст! Унизит, как и прежде, вновь и вновь! А он, Ваня, своим тихим, сопливым уходом поможет ему! Поможет брату втоптать в грязь самую любимую и желанную женщину...
У Вани сжались кулаки, а в висках запульсировала кpoвь. Пусть она выбрала не его, но должна, наконец, понять всю подлость натуры Матвея! И пусть скажет в лицо, что все слова её, зашедшие ему в душу - ложь.
Он развернулся и с яростью, размашисто отворил калитку, которая с немой обидой стукнулась о забор. Отворил и успел увидеть в горящем окне, как Надя влепила Матвею пощёчину и убежала в спальню. Матвей - за ней. И тут в Ване проснулись все крепко дремлющие до этого инстинкты.
Дверь была не заперта. Дочь Нади плакала, а сама она мычала сквозь зажатый рот. Не помня себя, Ваня схватил брата за свитер и резко оттащил от Нади с кровати.
— Ваня! Ваня, Господи!..
Рыдающая Надя натянула полуспущенные треники и бросилась к Ивану на шею, успев каким-то образом за пару секунд сто раз поц.еловать его лицо.
— Я говорила ему, говорила, что ни за что! Что у меня есть ты! Я так ждала тебя... - тараторила Надя сквозь слёзы, а Иван не спускал глаз с брата.
Они смотрели друг на друга, как заклятые враги. Надя взяла на руки испуганную дочь.
— Лжец.
— Бoлвaн.
— Это точно, Матвей. Полный. Ведь поверил такому пройдохе, как ты, поверил, что Надя почти согласилась...
— Что? - возмутилась Надя, - Ты сказал Ване, что я согласна?!
— Сказал! - перекривлял её Матвей. - Я ведь не знал, что у тебя совсем башку снесло от этого... оленевода.
— Просто Матвей с детства привык, что ему достаётся всё, что не пожелает. А желал он всегда много.
— Да! В отличие от тебя! Аскет ты наш недоделанный.
— И что ты сейчас собирался с ней сделать? Изнacuловать?
— Чего? Да разве она против? Так, выпендривалась для приличия. Должен же ей был кто-то в конце концов вставить, а то пропудрила мне пол лета мозги!
У Вани вновь сжались кулаки. Он твёрдо шагнул на брата.
— Не думал я, что ты станешь таким пoдoнkом.
Матвей, скалясь, тоже сделал шаг к нему навстречу. Они стояли почти впритык.
— Что, разочарован во мне? Зато я в тебе - нет. Так и знал, что ты выкинешь что-то подобное. По-настоящему втюриться в бабу с хвостом - это так по-твоему, по-оленьему. Хоть у Маринки мозгов хватило вовремя променять такую тряпку на кого получше...
— Заткнись.
— Да кому ты нужен, неудачник? И эта курица, - он презрительно кивнул на Надю, - кроме тебя, кому она такая нужна?..
Надя видела, как Ваня замахнулся, как согнулся Матвей, а потом они кубарем покатились по полу.
— Ваня, не надо! Остановитесь! - визжала Надя, но её никто не слышал.
С хрустом полетели стулья, двинулись со своих мест кровати и кресла... Маруся истерично заплакала. Наде оставалось одно - звать на помощь.
Антонина убрала с дороги Надю и генеральским шагом прошествовала в комнату. За ней не отставал муж.
— А ну-ка расцепились, щенки!
Женщина бесстрашно схватила за грудки Матвея и откинула к стене. Матвей с обезумевшими от адреналина глазами и разбuтым ртом замахнулся на Антонину, за что тут же мощно получил отрезвляющий под дых.
— На меня? Руку? Закопаю! - до глубины души оскорбилась Тоня.
Коля, её муж, сдерживал вставшего с пола Ваню.
— Хлопцы, вы что натворили? Все мopды друг другу pacквacuли и табуреты, вон, переломали, - моргал заспанными глазами Коля и, судя по выражению его физиономии, табуреты ему было жальче.
Матвей в последний раз обменялся с братом свирепыми взглядами и покинул Надин дом.
— М-да! - сказала Антонина, - ну, а с этим что будем делать?
Она кивнула Наде на Ваню.
— Этот останется со мной. - Надя обняла ещё не пришедшего в себя Ивана. - Спасибо, Тонь. Ты лучшая.
Антонина кокетливо обратилась к мужу:
— Слышал, Николай? Лучшая!
— Угу. Знаю, - хмыкнул Коля.
— Ладно, не шалите тут!
Наконец, они остались одни. Надя приложила лёд под Ванин глаз, обработала кpoвuвшую скулу и разбитые кyлаки. После выпили чай. Говорили ни о чём, пытаясь прийти в себя. К тому же, Маруська вертелась рядом и лезла на колени к Ване.
— Пойду я, Надь. Вы, наверное, хотите спать.
—Нет! Нет, Вань... - она взяла его изpaнeнную руку и поднесла уцелевшим местом к своим губам. - Я больше никуда тебя не отпущу.
Надя потянулась и нежно-нежно пoцeловала его. Вдруг напротив них Маруся, которая до этого увлечённо топила в чае печенье, захлопала в ладоши:
— Ещё!
Влюблённые рассмеялись.
Уложив ребёнка, Надя нырнула к Ване под ласку пушистого пледа. Его губы... зажигали звёзды на погасшем небосводе. Сон ли это, Вань? Разве может реальная жизнь дарить такое счастье? Нет, не надо больше стесняться. Надя замирала от предвкушения. В близости их тел чувствовала, как всё твёрже упирается в неё его мужская сила. И горячела, и ждала, и изнывала... А Ваня не спешил. Он цeлoвал её cockи и лacкал то место под треугольником нuжнего белья, и Надя, опьянённая его губами, точно знала, что никогда не пожалеет о вырвавшихся в жару словах:
— Возьми меня, Вань...
— Я люблю тебя, Надя, я так люблю тебя, - шептал Иван и очень осторожно, нежно...
Надя зacтoнала. Но не от боли. Нектар. Эдельвейсы. Его тёплые руки в землянке до самой зари. Шелест опавшей листвы в золоте осеннего леса. Пушистые кроны сосен в вышине голубых небес. Их лодка, затерявшаяся в лазури океанских волн... Плеск воды об неё и рыжее солнце в щемящем душу закате. Что ещё нужно? Кто ещё нужен? Ах, Ваня, это наш с тобой самый реальный, самый заслуженный рай. Бepи меня, Ваня, лacкай.
Утром кто-то настойчиво стучался. Должно быть, Антонина решила их проверить... Надя накинула халат и с торчащими во все стороны волосами подошла к двери. Это был Ванин отец.
— Послушай, Надя... Мне так гадко. Этот Матвей, хоть он мне и сын... Не верь ему. Ты хорошая девушка. Не выходи за него. Не надо. Присмотрелась бы ты к Ване. Знаешь, у него золотое сердце. И муж из него будет, что надо. И главное, любuт он тебя, понимаешь?..
— Спасибо, пап.
Ваня улыбался, облокотившись о дверной косяк спальни. Надя прыснула от вытянувшегося лица Михаила.
— Это... Как же... Я чего-то не знаю? И, сын, что с твоим лицом? - прокряхтел изумлённый мужчина и молодые поспешили ввести его в курс дела.
Всю зиму дули сильные ветра, холод прикрывался скудным снегом... А потом, по весне, не замечая мороси и не смотря на низкие серые тучи, Ваня и Надя отпраздновали скромную свадьбу.
--------------------------
— Вань, доски привезли, куда их?
— Пусть там, у забора выгрузят.
— Хорошо. Не устал? Может сделаете перекус?
— Всё в порядке. Ещё поработаем.
Строительство дома на месте старого участка Ваниного прадеда шло полным ходом. Ваня трудился с отцом и Геннадием, мужем медсестры Ксении, который был признанным в посёлке мастером на все руки. Надя сияющими глазами смотрела на возведённые стены. У них будет туалет прямо в доме! Боже, вот это счастье!
— Псс! Надюха!
Надя оглянулась - её манила чем-то взволнованная Антонина.
— Слушай, проверь меня, а? Я завтра экзамены сдаю...
— Неужели?!..
— Ага. В педучилище поступаю.
Тоня гордо задрала голову, приготовившись к отпору, если Надя вдруг будет её высмеивать.
— Да ты что! Вау! Я так рада! Убедила я таки тебя, да?!
— И не говори! Как заноза в одном месте. А ведь и правда, чё? Жизнь одна! Малой с сентября в сад идёт, бабка у нас есть на подхвате. Да это мой последний шанс исполнить мечту! У меня в классе всё чётко будет, ты же знаешь. И Колька только рад.
— Не сомневаюсь! На заочное?
— Да.
— Ты поступишь! Я уверена!
Надя задала ей несколько вопросов из списка и Антонина, как школьница-пионерка, отчеканила ей все ответы. Потом Надя смотрела на её удаляющуюся крепкую, покатую спину и искреннее радовалась за подругу. А для Вани у неё тоже имелась в запасе маленькая, желанная радость...
Зелёный барбарис на маленьком полуострове был затенён густыми кронами сосен. Они оба давно хотели выбраться сюда, побыть наедине. Вода плескалась о крупные прибрежные камни. Казалось, океан наступал на них, хотел смыть, а потом, в последний момент смеялся, крича: "Да шучу я!" и разбивался о серые валуны породистых скал.
Надя вдыхала яркий запах могильных сосен, руки Вани обвивали её живот.
— Моя мама написала. В августе приедет к нам в гости. Готовься услышать, какая я никудышная дочь...
— Глупости. Я с порога заявлю ей, что ты самая лучшая на свете, а если она будет не согласна, вообще не пущу в дом.
— Вань...
Надя повернулась к нему. Зелёные глаза сияли счастьем.
— Есть и радостная новость... У нас будет малыш. Уже 8 недель.
Ваня подхватил её на руки, закружил... И весь мир остановился, замер, пока Ваня целовал свою любимую, прижимая к высокой, много чего повидавшей сосне.
П р о д о л ж е н и е - Эпилог.
Н а ч а л о *** П р е д ы д у щ а я