Крас тяжело дышит, волосы слиплись от пота, а по лицу сбегают мутные ручьи. Срываются с подбородка на загорелую грудь. Плечи красные от ударов палкой, под левым глазом свежая ссадина через скулу к уху. Песок под ним взрыхлён в пределах широкой трапеции. Позади над костерком пыхтит котелок с густой похлёбкой.
Напротив мальчика стоит Орландо с кривой палкой в левой руке. На песке под ним отчётливые следы босых ступней. Правую руку завёл за спину и сжав кулак прижимает к пояснице. Волосы стянуты на затылке куском верёвки в длинный хвост, касающийся шеи.
Крас смахнул капли крови с нижней губы, зарычал и быстро шагнув, ударил, целя в торс. Орландо сдвинулся по левому краю трапеции и заблокировал выпад. Поддел и подбросил палку вверх, Крас, подался вперёд и качнулся, едва не зарывшись носом в песок. Шагнул за верхний край трапеции… по затылку стукнула палка. Мальчик взмахнул руками и упал лицом вниз. Орландо отряхну импровизированный меч, бросил под ноги и сел на корточки. Похлопал ученика по плечу и сказал:
— На сегодня хватит.
— Я ещё могу… продолжать… — Промычал Крас, силясь подняться, но только растянувшись раскинув руки.
— Конечно, можешь. Только для таких тренировок время не пришло. На срыв работать будем значительно позже. Пошли есть.
Мальчик подполз к костерку, когда Орландо начал разливать похлёбку по мискам из обожжённой глины. Подарка Насиба, как и большинство вещей для выживания в пустыне. Со стоном сел, скрестил ноги и принялся за еду. Ложка мелко трясётся, миску вовсе поставил на песок. Орландо наблюдает за ним вполглаза, поглядывает на дюны, окружающие оазис. За последнюю неделю это уже третий, а среди дюн чаще попадаются заросли колючего кустарника.
— Делаешь успехи. — Сказал мечник и отправил очередную ложку в рот.
— Большие?
— Ну, ты уже почти не выступаешь за границу. Даже ноги научился передвигать, вроде. Ещё лет пять и будешь сносным фехтовальщиком. — Сказал Орландо, глянул на посмирневшее лицо ученика и добавил. — По моим меркам.
Малец разом просветлел и начал налегать на похлёбку. Быть сносным бойцом, по меркам человека способного убить троих опытных воинов в промежуток между ударами сердца. Это дорого стоит.
***
Терц стоит во дворе глиняного дома и смотрит на звёзды. Отряд расположился внутри, слышно похрапывание и ёрзанье. Окна ближайших домов темны, местные стараются не контактировать с залётными франками. Должно быть, слухи о начавшейся войне дошли и сюда. К счастью, эти земли принадлежат другому народу или клану, недолюбливающих сельджуков.
Если подумать, то такое присутствовало даже в почившей империи. Не в такой степени, но всё же.
Следы потомка Алариха, а он оставил их предостаточно, целая дорога, мощённая мертвецами, привела сюда. К границе пустыни. Терц наполнил лёгкие прохладным воздухом до треска рёбер и лёгкой боли в ране от гвоздя. Стиснул кулаки представляя шею гадёныша и застыл.
Спину осыпало морозом, а затылок покалывает чувство чужого взгляда. Взгляда кого-то огромного и опасного, как тысяча голодных львов. Ощущение нарастает, разрастается и захватывает сознание. Терц задержал дыхание, мышцы спины окаменели, а в ложбинке вдоль позвоночника скользнула капля ледяного пота.
Темноту перед ним раздвигает мягкий золотой свет, уплотняющий тень гиганта. Мягкое прикосновение, тёплое и пронзившее фантомной болью.
— Здравствуй Терц, сын Максимуса, внук Секста.
Голос резанул под черепом острейшим кинжалом, а гвоздь завибрировал в унисон. Гигант рухнул на колени, сгорбившись и прижимая ладони к груди. Беззвучно распахивает рот, по подбородку сбегает струйка слюны. Глаза широко распахнуты, а зрачки сжались в точки не больше острия иглы и мелко дрожат.
— Не бойся. — Сказало существо за спиной. — Я пришёл не за гвоздём, и не за тобой. Ты безынтересен Нам.
— Тогда… зачем? — Прохрипел Терц, с натугой выдавливай каждый звук.
— Всё дело в том пареньке, за которым ты охотишься. Видишь ли, он нужен и даже живым.
— Мне… перестать? … я понял… не буду его ис…
— Нет. Ищи, но не мешай ему. Остальное сообщу, когда придёт время.
— Но… почему… зачем?
Первая волна ужаса сменилась второй, холодной, пробивающей нервы ледяными иглами. Однако вместе с ней накатило суицидальное любопытство. Существо рассмеялось, и Терц рухнул лицом в землю, корчась и выблёвывая ужин.
— Скажем так, у Него есть планы на…хм… Орландо. К тому же он должен ответить за срыв прошлых планов.
Терц выгнулся, как натягиваемый лук, ощутив пальцы, проходящие сквозь спину. Существо обхватило гвоздь и начало проворачивать. Металл нагревается, пахнет палёным мясом и костью.
— Это маленькая плата, ведь каждый вопрос имеет цену. Слушай и выполняй.
Свет исчез, а Терц остался лежать, жадно хватая воздух ртом. С натугой перевернулся на спину, рубаха на груди прожжена и к чёрному небу поднимается дымок.
— Проклятье… — Прохрипел гвозденосец. — Теперь я хочу убить его ещё сильнее…