Она выходила на балкон каждый день. В одно и то же время. По ней, как по Канту, можно было сверять часы. 14.00 - и вот она, рапунцель нашей хрущевки. В дождь и снег, в жару и стужу - дрожа стеклом, распахивалась дверь и на воздух являлась Клавдия Филипповна, прекрасная дама почтенного возраста в плюшевом халате. В руках у нее были неизменно расческа, табуретка и пакет с семечками.
Старуха усаживалась на балконе и начинала светский раут.
— Марь Семенна!!! — звучно кричала она, заметив знакомую, которая возвращалась из магазина с полной авоськой. — Что нового?
Марь Семенна задирала голову и на весь двор делилась последними известиями. Дети сломали сирень, к пенсии прибавили 10 рублей, сегодня чуть не сбил велосипед, завтра будет магнитная буря на солнце и плюс 30.
— А ты как, Клавдия Филипповна?
— Радикулит не тетка! Сижу в заточении! Как Ленин в Разливе, — Клавдия когда-то работала учителем истории. Так давно, что история за это время успела поменяться несколько раз.
— Попробуй настойку хрена или чеснока, — зычно советует Марь Семенна и чешет по направлению к колхозному рынку.
— Ульяна, день добрый! Вашего вчера видела. Давно ему гипс сняли?
— Давно!!! Лучше бы так и ходил в нем. Без гипса снова куробродить начал, — охотно жалуется следующая прохожая. — Никакого зла на него не хватает. Сколько лет уже, а все как молоденький. Разводом его припугнула - хоть бы хны!
Ушла Ульяна - появляется под балконом Михаил Петрович. Еле идет, под ноги смотрит. Приходится Клавдии самой его звать.
— Михаил! Петрович! Куда идешь?
— Не к вам, не переживайте! — поднимает тот голову и грозит Клавдии кулаком. — Я тебя не трогаю, и ты меня не трожь!
— Ой, и правда, не трожь — вонять не будет, — веселится недосягаемая Клавдия.
Загадка многочисленных знакомств Клавдии Филипповны объясняется просто: когда она здорова, то занята сбором картонных коробок со всех окрестных магазинов. Надевает вязаную крючком шапочку, резиновые гамаши на толстые носки и серую куртку-спецовку. Спецоперация «Вперед за картоном» началась. Соберет пачку, утрамбует, перевяжет грязным бинтом и волочет через двор к таджичкам. А у них уже своих вязанок полно, они собирают все вместе и сдают в макулатуру.
Но это будет потом, когда Клавдия залечит на время свой радикулит. А пока - она расчесывается, наводит красоту, достает семечки и сыплет их обильно под балкон. Считанные секунды - и перед подъездом собирается стая голубей. Воркуют, дерутся, чистят перья, ловят семечки, прохаживаются по периметру, всматриваются внимательно в пустоту, дающую пищу. Самые смелые слетаются прямо на балкон.
— Ешьте, ешьте, — не может нарадоваться на свою доброту Клавдия и ругается на мальчишку, которого угораздило оказаться в эпицентре кормежки.
Юный нарушитель с позором покидает двор, над которым царит ее величество Клавдия, главный смотрящий хрущевки из прошлого века. Единственная, кто пока еще жив из списка жильцов на старой табличке, которую повесили после сдачи дома в 1966 году. «Кв.52 К.Ф.Мовчан».