Впервые с «рассеянным» чаем я столкнулся лет в шесть — когда августовскими вечерами на даче собирались родители, родители родителей и соседи (большей частью — старики). Старики, при небольшом количестве молодых (отец) и детей (я) садились за стол играть в домино — как и положено мужчинам. Женщины садились на диван и в кресла и беседовали о своем, о женском — как и положено женщинам. Керосиновая лампа, надувавшая достаточно зыбкий пузырек света в августовской темноте, и тишина, какая бывает только около леса, создавали невероятный антураж. Который, после некоторой паузы, дополнялся самоваром. Настоящим, дровяным — топил его дед.
Самовар воплощал собою августовское колдовство. Когда он появлялся в комнате, затихали все разговоры — и молчание это тоже было специальным. Можно было говорить, но нельзя было разговаривать. Фраза «Положи еще ложку заварки» считалась совершенно законной, тогда как вопрос «Что это за чай?» или сентенция «А у меня на огурцах — одни пустоцветы» были настолько неуместны, что их даже никто никогда не озвучивал.
Все эти чайные приготовления своим логичным развитием должны были иметь не менее вдумчивое чаепитие — но ничего подобного! Такой чай и из такого самовара все пили уже много раз — и обращать на него внимание не собирались. Столь же привычными были сухари, баранки и прочие чайные закуси. Непривычными были только разговоры.
Разговоры за чайно-доминошным столом вели всегда старики. Они вспоминали и рассказывали. Никогда не споря и не ругаясь. Некоторые истории повторялись с завидной периодичностью — но новые подробности всегда их оживляли. Многие истории были совсем новыми — они появлялись на один вечер, а потом навсегда уходили, я их уже никогда не вспомню. Говорили о войне (немного), о детях и внуках, о грибах, ягодах, рыбалке, охоте и садоводстве (огородничество старики считали занятием недостойным — как и положено мужчинам).
Вы можете себе представить, что значили для мальчишки в возрасте от шести до десяти все эти рассказы? Наверное, можете — потому что в детстве каждого человека был хотя бы один такой вечер… Так вот — я забывал все на свете. Никакой чай, никакой самовар и никакие баранки с сушками меня уже не интересовали.
До первого глотка. Потому что этот первый глоток уже изрядно остывшего чая, чаще всего — с сахаром, оказывался невероятно вкусным — как и вся чашка. В детстве я никогда не мог понять, почему таким вкусным получается именно этот вечерний чай. Обладая на правах ребенка определенным избытком свободного времени, я тренировался с самоваром, заваривал чай, строго повторяя дедовские рецепты (всякий раз — разные, потому что никакого «секретного» рецепта не было, но, чтобы не разочаровывать меня, дед все время придумывал новые детали). И ничего не получалось. Чай получался обычным. Часто — совсем невкусным. Я подозревал деда в том, что он скрывает от меня настоящий рецепт и попросту меня обманывает — и очень на него обижался.
Сейчас я понимаю, что до тех пор, пока пьющий чай человек сосредоточен на чае, он не получит от чаепития настоящего удовольствия. Он будет вдыхать аромат, ощущать вкус, чувствовать послевкусие — одним словом, получит полный набор сенсорных впечатлений и глубокое удовлетворение — но не получит никакого удовольствия. Но это сейчас. А в детстве тот невероятно вкусный чай был для меня главной загадкой и главным волшебством.
Прошло двадцать пять лет (текст был написан в 2004 году, ага) — и теперь я понимаю тайну расслабленного чаепития и легко могу ее воспроизводить. Тем более что отвлекать от чая могут очень многие занятия, явления и люди.
Просто замечательно пьется чай под хорошие фильмы. Выпивая чашку чая, можно читать — это очень приятно делать по утрам, если подняться на десять минут раньше обычного и, прибавив эти минуты к завтраку, взять книгу и немного растянуть чаепитие. Даже если случится зачитаться, чай совсем остынет и его, опаздывая, придется допивать на бегу — это будет очень вкусный чай.
Невероятно вкусен чай, выпиваемый в созерцании явлений природы. Бешеная гроза за окном или неторопливые рыбы в бассейне — любое завораживающее действие способно увлечь настолько, что чай превратится в фон происходящих событий и переживаемых ощущений. Но этот фон будет удивительно ароматным и отменно вкусным.
Спокойную беседу редкими словами на пустяшные темы со старыми друзьями, сопровождаемую не менее спокойным чаепитием, я и вовсе почитаю одним из высших наслаждений жизни. Невероятно вкусен чай, сопровождаемый легким, едва заметным флиртом — особенно в том случае, если этот флирт ни к чему не обязывает и не будет иметь никакого развития — ведь нет женщины прекраснее, чем та, от которой тебе ничего не нужно.
Найдите женщину, заварите хороший чай — и приступайте!