Согласно легенде, когда Сиддхартха медитировал под деревом бодхи и был уже близок к достижению своей великой цели, к просветлению, тёмные силы мира сего вознамерились помешать принцу. Они являлись заложниками колеса сансары, но в то же самое время стояли на его защите, питаясь бесконечным круговоротом страдания и невежества. Менее всего они желали освобождения живых существ. Сам владыка демонов Мара во главе своих бесовских полчищ набросился на Будду, но тот уже обрёл великую силу и мог с легкостью отражать их яростные атаки. Выпускаемые врагами стрелы падали возле принца и превращались в цветы, а колдовство не имело над ним никакой власти.
Видя тщетность своих усилий, Мара пустил в ход искусные и лукавые речи. Он принялся сеять в сознании принца семена сомнения, пытаясь узнать, с чего это тот решил, что и вправду знает путь к освобождению сознания и выходу из сансары. Ведь кто он вообще такой? Всего лишь человек, проживший несколько десятков лет, и вот теперь сидящий в полном одиночестве в лесу. Он скорее похож на сумасшедшего, заблудившегося в собственных фантазиях. Чем он может доказать истину своих слов? Как он может их подтвердить? Кто может поручиться за большие планы маленького человека Сиддхартхи Гаутамы?
Принц ничего не ответил. Вместо этого он улыбнулся и коснулся пальцами правой руки той самой земли, на которой сидел в медитации. Она покрылась дрожью, заколыхалась и пошла ходуном. Раскатами грома во все стороны разнеслись слова: «Я свидетельствую». То был голос самой Земли – и полчища Мары, охваченные ужасом, бросились прочь.
На санскрите касание земли называется бхумиспарша (bhūmisparśa), и этот жест призвания Земли в свидетели можно увидеть на бесчисленных изображениях Будды – как скульптурных, так и живописных. Мудра бхумиспарша есть яркая аллегория решительного отпора всем тем силам, что мешают освобождению нашего сознания от налагаемых им на себя же пут, отпора невежеству и аффектам. Но вот почему его свидетелем и защитником выступила именно Земля? Зачем вообще понадобились какие-то свидетельства? Почему Мара их требовал, а Сиддхартха таким эксцентричным образом предоставил? Об этом чаще всего умалчивается, и редко кто заходит достаточно далеко в интерпретации описанной сцены.
Как и в большинстве аналогичных символических сюжетов, Земля здесь обозначает всё самое надёжное, прочное и однозначное в человеческом бытии. Это наша всегдашняя опора, самое реальное из всего, что вообще может быть. Она нас носит, кормит, из неё мы появились и в неё же вернёмся, что бы мы ни думали по этому поводу. Даже когда мы заигрались и стали воображать, что парим в облаках, мы всё равно продолжаем ступать по её необъятной тверди. Тому, кто слишком высоко воспаряет в собственных фантазиях, вскоре непременно предстоит «спуститься на землю». Земля есть та самая ситуация, в которой мы находимся, предельно очищенная от выдумок и омрачений ума.
Жест бхумиспарша говорит о том, что единственным местопребыванием истины является непосредственная реальность опыта в каждый конкретный момент. Никаких иных источников у нас нет, так что ум человека может лишь пробовать разбирать этот опыт на звенья и прослеживать между ними причинно-следственные связи. Главное, находить связи именно между ними, оставаясь на твердыне из реального опыта, а не в построенных воздушных замках, которые уже давно от неё оторвались.
Когда Мара потребовал от Будды ручательств и доказательств, тот был на грани полного пробуждения. Но как он мог это подтвердить? Может быть, ему стоило предъявить убедительные доводы, показать подписанные кем-то бумаги, привести в свою защиту заключения авторитетных лиц? Это всё было бы впустую. Будда выбрал путь по прямой и просто коснулся рукой земли. Он имел в виду: опыт данного момента и ход дальнейшей жизни ручаются за меня, а других свидетельств просто не бывает. Мара внял этому окончательному доводу и отступил.
Касание земли, постоянная живая связь с ней, есть как раз то, что нам требуется в медитации, как и в более широком контексте существования. И там, и там мы стремимся к прямому контакту с ситуацией, с твёрдой почвой у нас под ногами. Мы пробуем проснуться и как можно дольше удерживать глаза открытыми, потому что преследующие нас денно и нощно сны избыточны и мучительны.
Положение нашего тела во время практики должно создавать базовые условия для такого бодрого и пробуждённого состояния, и здесь важно избегать двух крайностей. С одной стороны, если мы будем слишком расслаблены, то по естественной склонности начнём погружаться в пучину своих путанно-тревожных грёз. С другой стороны, напряжённость приведёт нас в ту же самую круговерть сновидений, просто наши сны будут отчётливее и пронизаны натугой, страхом, агрессией, недовольством. Мы будем постоянно отдавать себе отчёт в своем усилии и бороться. Вместо того чтобы пребывать на земле, мы будем изучать свои фантазии и всполохи эмоций.
Одним словом, при выборе позы для медитации нам требуется баланс между напряжением и расслаблением. Только на этой узкой полоске между ленивой расхлябанностью или же чрезмерным усилием возникают оптимальные условия для прямого контакта. Этими соображениями и было продиктовано предпочтение сидячего положения для практики и в буддизме, и в йоге, и в других традициях. Ещё тысячи лет назад было обнаружено, что для большинства людей именно сидячая поза представляет собой срединный путь между быстрым засыпанием ума лежа или же чрезмерным количеством отвлечений, которые возникают стоя и в движении.
Бирманская поза
Как мы позже увидим, сидячее положение тела не есть обязательное требование, которому необходимо следовать в формальной медитации любой ценой. Сам Будда, как сообщают сутры Палийского канона, порой медитировал лёжа. Кроме того, в разных традициях существуют разнообразные вариации сидячего положения тела. В Индии и Тибете чаще всего используется полный лотос или полулотос. В Японии, помимо них, популярностью пользуется поза сейдза, когда медитирующий стоит на коленях. Между ног тогда, как правило, подкладывается подушка для медитации – дзафу и специальная плоская подстилка – дзабутон.
Нашей целью не является составление полного перечня возможных вариантов, поскольку такой список не имеет ни конца, ни практической пользы. Мы ограничимся одним рекомендуемым положением – так называемой бирманской позой. Её преимуществом является предельная простота, удобство и отсутствие необходимости в дополнительном инвентаре. Она не требует растяжки, подходит практически всем людям и при этом ни в чём не проигрывает альтернативным вариантам. Это крайне прямолинейный подход к расположению себя в пространстве во время медитации. В бирманской позе мы исключаем из сидячего положения всё, кроме самого необходимого, чтобы как можно меньше физиологических нюансов отвлекало нас от практики.
1. Для принятия бирманской позы сядьте на коврик или любую другую удобную поверхность. Хорошо, если она будет немного мягкой, но не настолько, чтобы тело продавливало её больше, чем на пару сантиметров.
2. Вытяните полусогнутые ноги перед собой. Подогните правую ногу так, чтобы пятка оказалась вплотную у центра вашего таза.
3. Слегка сдвиньте пятку левее центра таза и прижмите её к левому бедру. Она должна быть у самой точки его начала, чтобы стопа свободно касалась бедра.
4. Теперь подогните левую ногу так, чтобы её пятка легла внахлёст на правую, в область чуть дальше лодыжки. Выступающие кости не должны задевать друг друга.
5. Расположите колени приблизительно на одной высоте с тазобедренным суставом или по крайней мере лишь немного выше. В противном случае спина вскоре начнёт болеть и постепенно эта боль будет только расти.
Если в вашей памяти сохранились красивые видео и фотографии, где люди с важным видом сидят у океана или на морском берегу и медитируют, растопырив при этом колени крестом, в стороны и вверх, отриньте эту вводящую в заблуждение картину. Подобное положение тел пройдет безболезненно в кинематографе и любительском блоге, но оно совершенно нереалистично, а потому на практике не применяется. Чем выше ваши колени по отношению к тазобедренному суставу, тем больше страдает и перенапрягается нижняя часть спины. От этих совершенно излишних мучений не спасёт даже приятное сознание того, что вы медитируете под мерное плескание волн на закате.
Для большего удобства можно использовать подушку для медитации, которая поднимет таз порядка семи или десяти сантиметров вверх над коленями (например, подушку-полумесяц или японскую дзафу). Это позволит значительно комфортнее и дольше удерживать сидячее положение и ровную здоровую спину. Если подушки у вас нет или вы не хотите ей пользоваться, просто следует помнить о том, что при медитации на ровной поверхности колени должны быть расположены так низко, как этого возможно добиться без дополнительного дискомфорта для вас.
6. Немного отведите плечи назад и, как следствие, слегка выпятите грудь, чтобы не допустить сутулости и искривления спины.
7. Обратите внимание на позвоночник. Он должен быть ровным, с небольшим естественным прогибом в пояснице.
8. Расположите голову вместе с плечами так, чтобы они находились в одной плоскости с позвоночником. Они будто бы насажены на единый стержень, перпендикулярный поверхности.
9. Голову слегка опустите вниз, на 30-45 градусов, как если бы вы смотрели на землю в двух метрах от себя.
10. Закройте глаза.
Что касается положения глаз, то это неоднозначный вопрос. В Палийском каноне не сохранилось никаких слов Сиддхартхи на этот счёт. Он либо считал это само собой разумеющимся, либо просто маловажным. В большинстве существующих традиций глаза держатся либо полуоткрытыми (в дзэн-буддизме), либо полностью открытыми (часто в Тибете). Примечательно, впрочем, что сам Будда почти на всех изображениях за минувшие два тысячелетия медитирует с закрытыми глазами.
С практической точки зрения, хорошим вариантом будет начать именно с закрытого положения глаз; на первых порах зрительные впечатления могут сильно отвлекать. Затем, по мере накопления опыта, следует перейти к выполнению медитаций очищения с открытыми глазами. Особенно это будет полезно, если вы склонны к сонливости в процессе. С другой стороны, медитации прозрения в строгом смысле этого слова (большую випассану, mahavipassanā), почти всегда рекомендуется практиковать с закрытыми глазами.
Наконец, несмотря на все приведённые инструкции по положению тела, главное здесь – отталкиваться от существа вопроса. Это означает, что попробовав заниматься по имеющемуся руководству, вы по мере необходимости можете вносить изменения сообразно своим особенностям и обстоятельствам. Если у вас есть медицинские ограничения, нет никакой проблемы, к примеру, в том, чтобы медитировать, сидя на стуле. В этом случае важно не забывать об удержании спины в ровном положении. Какие бы изменения вы ни вносили, убедитесь, впрочем, что вы делаете их для улучшения качества практики, а не только во имя комфорта.
Положение рук: двойная бхумиспарша
Вне всякой зависимости от того, что происходит с нашим умом, сохранение правильного сидячего положения тела уже само по себе является медитацией. Мы сидим спокойно, не вертимся по сторонам, не дёргаемся, не совершаем непрестанных невротических движений руками и всем телом. В противовес повседневной небрежности мы держимся ровно и устойчиво. Это позиция равновесия, силы и уверенности, энергии и дисциплины, а потому она очищает и упорядочивает психическую жизнь.
В строгих монастырских традициях порой принято считать, что поза есть половина практики. Она помогает нам создать благоприятные условия для медитации, и этой же цели может поспособствовать положение рук. Самой распространённой его вариацией, пожалуй, является мудра дхьяна (дословно: «размышление», «созерцание», «медитация»). Правая рука кладётся ладонью вверх на левую ладонь, а большие пальцы при этом слегка касаются друг друга, образуя подобие треугольника. Символически этот треугольник обозначает три великие драгоценности буддизма («Триратна»). Соединённые большие пальцы воплощают Будду (учителя), правый угол треугольника – Дхарму (учение), а левый – сангху (сообщество практикующих). Сам Будда часто изображается медитирующим именно с этой мудрой.
Мудра дхьяна, называемая также «космической», есть весьма удобное и освященное веками положение рук. Нередко в ней всё же присутствует некоторая деланность. Мы неощутимо начинаем заигрывать с собственным эго и самодовольно исполнять роль высокодуховного лица, ища укрытия у древнего и почтенного учения. В медитации нам, однако, не следует что-либо разыгрывать. Ни к чему также думать об учителе, учении и сообществе. Мы должны быть неподдельными и неподдельно пребывать в прямом контакте со своим умом и с ситуацией. Нам требуется нечто непретенциозное и крайне прямолинейное. Нечто, похожее на жест Сиддхартхи, когда он призвал Землю в свидетели.
По этой причине рекомендуется попробовать мудру, которую можно назвать двойной бхумиспарша. Действительно касаться земли, подобно Будде, нам было бы неудобно и тем более делать это обеими руками. Потому мы просто кладём их на колени или чуть выше колен, а затем немного разводим локти в стороны, расслабив. Это предельно безыскусное и искреннее положение рук, которое вместе с тем излучает силу. Мы занимаем много пространства, но наш жест лишен агрессии. В нём есть гордость, но не гордыня, нет экспансии, а только свободное разворачивание себя до естественных масштабов. Мы уподобляемся огромной скале, которая вросла в поверхность и прочно укоренена в ситуации. Всем своим телом мы тогда получаем постоянное и тихое ручательство Земли, пребываем в постоянном контакте с твердыней.
В двойной бхумиспарша наши руки не сложены ни в какие хитрые жесты, мы не хотим ими ничего сообщить и ничего наколдовать. Они свободно покоятся на ногах, и мы сидим «как есть», заземлённые – максимально честно, удобно и устойчиво, удерживая равновесие между чрезмерным расслаблением и чрезмерным напряжением. Это совсем не ортодоксальный жест, и в существующих традициях он нечасто применяется. Следование традиции, однако, никогда не должно идти в ущерб существу дела. Без этого ничто новое и полезное просто не смогло бы возникнуть. В этой мудре присутствует огромная сила, чистота и искренность, потому её полезно испытать на практике.
Лежачая медитация
Сегодня большой популярностью на Западе пользуется йога. В её арсенале имеется многое из того, что может поразить не только человеческий ум, но и глаз. В первую очередь это касается принимаемых в йоге телесных поз – асан, многие из которых причудливы и сложны для исполнения. Некоторые из них потрясают наше воображение и требуют от человека подлинных чудес равновесия, гибкости и мышечной силы. Время от времени занимающиеся задаются вопросом, какая же из асан в йоге считается самой сложной. Неопытные преподаватели в ответ на это могут отдать первенство очередному искусному переплетению рук и ног и даже его продемонстрировать.
С точки зрения существа йоги, однако, это будет крайне неверный ответ. Согласно многим классическим источникам, сложнейшей позой считается siddhasana. На санскрите это означает «совершенная поза», и она представляет собой бирманскую позу, рассмотренную нами выше, с небольшой вариацией. В сиддхасане левая нога кладётся не перед правой и немного внахлест, а ложится дальше и поверх. В других трудах в качестве сложнейших асан приводят позу лотоса (падмасана) или позу трупа (шавасана).
Здесь нас особенно интересует последняя из них, которая представляет собой положение лёжа на спине – без всяких дополнений и изысков. Самое раннее упоминание шавасаны содержится в тексте XIV века «Хатха-йога-прадипика», ключевом для йогической практики сегодня. Там она обозначается просто как лежание на спине, «подобно трупу», после чего добавляется, что эта поза способствует успокоению ума и снимает усталость. Почему же самая простая из всех мыслимых поз считается в йоге одной из сложнейших? И почему этот же эпитет применяется к сиддхасане или полному лотосу, которые также крайне просты с сугубо технической точки зрения?
Дело в том, что все телесные упражнения в йоге всегда считались лишь преддверием к тому, что виделось высшей и подлинной практикой. Это была подготовка к работе с сознанием. Всякого рода акробатика, позы и движения в йоге являлись, так сказать, легкой закуской перед главным блюдом – полной и безыскусной неподвижностью, когда тело в конечном счёте как будто исчезает вообще. Тело далеко отступает на задний план, замиряется и за работу принимается ум, стремящийся к самопознанию, самоочищению и самосовершенствованию.
Хотя сегодня шавасана применяется в конце йогической практики для отдыха, в былые века она нередко использовалась при медитации. Из-за этого многие йоги и зовут её сложнейшей из асан. Впрочем, задолго до самого первого труда по йоге, написанного Патанджали, и тем более «Хатха-йоги-прадипики» лежачая медитация практиковалась в буддизме, хотя и была крайне редким явлением. В Палийском каноне, к примеру, упоминается, что порой Будда занимался практикой, лёжа на правом боку и подперев голову рукой, даже в дневное время (Maha-Saccaka Sutta, MN 36). В этой позе, называемой позой спящего льва, он медитировал и перед самой смертью. До сегодняшнего дня по всему Востоку сохранилось множество статуй, где он запечатлен лёжа на боку и медитируя во время перехода в паринирвану.
Основная причина низкой популярности такого варианта расположения тела в том, что у большинства оно вызывает сонливость. По мере практики, однако, сонливость идёт на спад или же исчезает вовсе. Многие приобретают способность в течение долгого времени медитировать лёжа, пребывая в ещё более бодром и сосредоточенном состоянии ума, нежели сидя. Существуют и медитативные техники, где лежачее положение является общепринятым, к примеру, полное сканирование тела, занимающее от 30 до 60 минут.
Применение шавасаны становится особенно оправданным, когда речь идёт о занятиях по 10-20 минут. Тогда наша первоочередная цель может состоять в том, чтобы расслабить тело и очистить ум от самых грубых возмущений, и положение лёжа хорошо с этим справляется.
Кроме того, если вы не можете найти в себе достаточно мотивационного запала практиковать, сидя с хорошей осанкой, то вне всяких сомнений лучше регулярно делать это в шавасане и с удовольствием, чем не делать вообще или же воспринимать как новую обязанность. Медитация не должна быть бременем, которое мы взваливаем на себя в дополнение к уже существующим заботам. Это не повинность, а способ избавиться от всяких повинностей. Потому так важно, чтобы она ассоциировалась с тем, чем и является – с чистотой, радостью, богатством, освобождением и ясностью. По мере развития интереса и осознания благотворного влияния медитации на жизнь возникнет и желание добавить более интенсивные формы практики.
В самом по себе лежачем положении при медитации нет, таким образом, ничего дурного. Можно делать это и стоя на голове, и вися на турнике, если мы предварительно взвесили все «за» и «против» и понимаем, почему поступаем так, а не иначе. Задача положения тела в практике – найти точку равновесия между крайностями расслабления и напряжения и создать оптимальные условия для прямого контакта. В разных ситуациях жизни и для разных людей эти условия могут различаться.
Выбор времени для практики и частота занятий
Когда человек по-настоящему встаёт на путь познания и развития, он приобретает себе билет в один конец. Это меняет рисунок его жизни намного серьёзнее, чем переезд в другую страну, выбор профессии, сочетание браком или решение завести детей. Здесь не получится поменять увлечения, найти себе пассию на стороне и уйти из дома, время от времени отсылая назад алименты. Даже если его ноги вдруг заупрямятся и встанут, дорога сама начнёт потихоньку двигаться вперёд, так что путь продолжается. Сопротивление ему хоть и возможно, но безнадёжно, невежественно и не порождает ничего, кроме пустых усилий и болезненных ссадин.
По этой причине в древние времена не возникал вопрос, лучше ли медитировать утром или вечером. Начавшись, практика уже не заканчивается. Она длится двадцать четыре часа семь дней в неделю – без перерывов на обед или сон. Можно, конечно, возразить, что у современного человека нет возможности обеспечить себе полное погружение, как и такового стремления. Мы не можем, подобно монахам, подниматься рано утром, один раз до полудня принимать пищу и весь оставшийся день посвящать работе с сознанием. Мы не являемся монахами, не желаем ими становиться и, вполне вероятно, даже совершенно правы на этот счёт.
Различия в возможностях для практики у ревностного монастырского адепта и у городского жителя, работающего пять дней в неделю, однако, не так велики, как представляется на первый взгляд. Да, мы отводим меньше времени для формальной работы, но для неформальной у нас его столько же, сколько у любого другого. У нас у всех есть этот миг, эта ситуация – и не бывает ничего больше или же меньше этого. Где бы мы ни находились, мы способны замечать и культивировать моменты осознанности и пробуждённости, моменты чистоты и панорамной внимательности к происходящему. Это возможно и за рулём автомобиля, и в пылу телефонного разговора, и за семейным застольем, и за просмотром новостей в Интернете. Весь смысл классической медитации в том, чтобы вырваться за её пределы и перенести эти опыты и откровения в каждый момент нашего бытия. Хотя формальная практика необходима, она не обязательно требует от нас многочасового ежедневного труда, чтобы принести обильные плоды. Для начала хватает и одного-двух занятий по 15-20 минут. Со временем хорошо увеличить объём работы до посильного и желаемого именно для вас и добавить больше медитации в движении.
Если имеется возможность заниматься только один раз в день, лучшим выбором будет утреннее время – в течение нескольких часов после пробуждения. Это может стать замечательной традицией – подняться пораньше и перед тем, как погрузиться в свои дела, провести необходимую гигиену ума. Ход дня тогда начинает кардинально преображаться. Поднявшийся осадок от беспокойных ночных грёз, который мы чаще всего даже не замечаем, опускается назад, ко дну бессознательного, откуда и пришёл, а частично растворяется в нашей психической жизни. Смолкает тревожный фоновый шум психики, состоящий из маленьких киносюжетов стандартного ума и пустых эмоциональных реакций цепляния, оторванных от реальности текущей ситуации.
В результате мы чувствуем себя в тонусе, более упорядоченными, сосредоточенными, энергичными, уверенными. Это небольшая перезагрузка и реструктуризация умственной жизни. Там становится меньше страха, жажды и агрессии. Мы начинаем видеть дальше и яснее, принимать более взвешенные решения и больше успеваем сделать. Хорошим ориентиром по длительности будет по крайней мере 15-20 минут. Затем, после утренней медитации часто выполняются физические упражнения в рамках программ растяжки, хатха-йоги или фитнеса. Телу также полезно очнуться ото сна и помочь нашему уму в обретении повышенного равновесия и гармонии.
Таким образом, утро оптимально подходит для медитаций очищения, поскольку они снимают верхние слои психоэмоциональной грязи и готовят к полноценному проживанию дня. Вечером же, в течение нескольких часов перед отходом ко сну, наш ум особенно восприимчив к медитациям прозрения (большой випассане, mahavipassanā). У этого имеется вполне веская физиологическая причина. Как хорошо известно нейробиологам последней половины столетия, хотя учимся мы в течение дня, закрепляются выученные уроки ночью. Днём мы только сеем семена, но вот всходят они, пока мы предаёмся ночным грёзам.
В это время важная информация, которая накопилась за сутки в центре кратковременной памяти (гиппокампе), перезаписывается в долговременную память, рассредоточенную по всей коре мозга. Тогда же в наши воспоминания, знания и навыки вносятся существенные коррективы, то есть происходит извлечение и редактирование уже имеющихся данных. Это очень интенсивный и энергоёмкий процесс. Большая его часть осуществляется, судя по всему, в течение фазы быстрого сна, который длится около пятнадцати минут. В это время наш мозг работает на полную мощность и выдаёт сильное коротковолновое излучение, потому быстрый сон называют также «парадоксальным». Хотя мы и спим, наблюдаемая на ЭЭГ мозговая активность оказывается выше дневной или держится на том же уровне.
В быстрой фазе мы видим яркие сны – и они представляют собой что-то вроде разноцветного выхлопа от процессов перенастройки и переобучения. Мозг пытается разобраться с материалом, накопленным как за день, так и за всю жизнь, пытается обработать его и пересортировать. Часть требуется выбросить, а для другой найти надлежащую полочку и сдать на хранение. В процессе он показывает сам себе кинофильмы, строит различные модели, кажущиеся нам по пробуждении чрезвычайно причудливыми. После интенсивной пятнадцатиминутной работы ему нужно прийти в себя и уделить внимание общему обновлению организма. Начинается фаза медленного сна со слабым длинноволновым излучением, которая длится около полутора часов.
Практика большой випассаны прямо перед сном способна посодействовать закреплению новых программ восприятия и поведения. В большой випассане, в отличие от медитаций очищения, наш главный метод не в том, чтобы изъять что-то из ума. Мы, напротив, добавляем в него новое видение и начинаем его пестовать. В конечном счёте это служит той же цели очищения, но идёт к ней совсем другим маршрутом. Дабы полученное знание и новый ракурс восприятия приобрели в нас силу, мы пододвигаем практики прозрения к процессам перезаписи памяти в ночное время. Это ни в коей мере не означает, что перед сном стоит заниматься исключительно этим, однако если вы можете заниматься дважды в день, утром и вечером, будет полезно расставить акценты именно так.
Как вы обнаружите, даже с расчётливо-прагматической точки зрения такие короткие медитативные сессии есть не трата ресурсов, а их экономия и преумножение, особенно в долгосрочной перспективе лет и десятилетий. С помощью практики мы забираем назад водопады времени и энергии, которые лились на тревожные метания ума и на всяческого рода скрежет зубовный. Мы экономим на врачах и лекарствах, психологах и курсах личного роста, а также многих безумствах, на которые толкает человека стресс, острая неудовлетворённость, агрессия и слепота к происходящему внутри. Это высокодоходные инвестиции, дивиденды по которым стократ превышают вложения.
Разобравшись с основными техническими деталями, нельзя обойти стороной не менее насущные вопросы. Как всё-таки отыскать в себе достаточный запал, чтобы всё это делать? Как прийти в движение и затем сохранять верность своим высшим интересам?
Два пути обретения мотивации и природа веры
Заключенная в человеке творческая энергия свободно проявляет себя, только когда мы обладаем знанием. Именно знание определяет маршруты для наших усилий и упорядочивает их вокруг определённых ориентиров – ценностей и целей…
<…>
Получить доступ к полной версии статьи и подкаста
Канал в Telegram // YouTube // ВК // Поддержать автора