Роман «Звёздочка ещё не звезда» глава 118
Галина Лысова старания старшей внучки не оценила. После приезда из деревни, на следующий день она пришла к старшей дочери домой и высказала своё недовольство:
— Танька, ты не представляешь, чё у меня Алёнка-то наделала, я ведь как в избу-то зашла, так вся изреве́лась.
— Что, мам? — спросила Татьяна, Алёнка опустила глаза и покраснела от чувства вины.
— Ну, как чё?! Всю избу мою, как есть, закоптила, — размахивая руками от возмущения ответила Галина, — теперь печку белить придётся и стены. Я её как путную оставила, а она вона чё мне отчебу́чила*. Я ведь всю ночь проревела навзрыд из-за неё.
Алёнке стало нестерпимо жаль бабушку, и она, оправдываясь, сказала:
— Я ненаро́чно, баба Галя, прости меня. Я же старалась всё делать, как ты делала.
— Старалась она, — выговорила бабушка с укором в голосе, — все бы так старались.
Татьяна не стерпела и стала заступаться за дочь:
— Мама, ты чего на мою Алёнку взъелась, а? Другая бы спасибо сказала, что она четыре дня живность твою кормила, да печку топила. С одним только комбикормом для поросёнка, какая возня, чтобы запарить его. Ты хоть совесть-то имей маленько, — её вдруг замутило, тошнота поднялась к горлу, и она, прикрыв рот ладошкой, рванула в туалет. Было слышно, как её выворачивает наизнанку.
Когда Татьяна вернулась, мать, глядя ей в глаза, задала вопрос при внучке:
— Уж ты не пятого ли понесла?!
Алёнка смутилась и вышла из комнаты. Татьяна молчала. Иван встрял в разговор и спросил:
— А тебе какое дело, тёща?
— Как э́нто какое?! — возразила Галина зятю, — Она же моя дочь!
— Тебе дочь, а мне жена, сами разберёмся, без тебя, — ответил Иван и разозлил тёщу.
— Ишь как ты заговорил, зятёк, — она сверлила его глазами, — гляди-ка чё… А кормить-то ты на какие шиши пятерых будешь? Э́нти вон четверо ни обуты, ни одеты ладом, куда нищету-то плодить?! Ты чё хоть говоришь-то тако?
— А то мы тебя не спросили, — огрызнулся Иван, теряя терпение он сжал кулаки.
— Так спросите, — не поддавалась тёща, — я бы тоже могла пятерых родить, да не стала.
Татьяне надоело выслушивать претензии матери, и она попросила:
— Иди домой, мама, пока мы с тобой не переругались.
Но уступать дочери было не в характере Галины, она решила сразу настоять на своём и стала давить на совесть:
— Вот и всё, мать к тебе в гости пришла, а ты меня за порог выгоня́шь, и не стыдно тебе, а? Бесстыдница ты э́нтакая…
— Мама, иди домой, по-хорошему тебя прошу, — лицо Татьяны было бледным, её опять мутило. Она и сама испугалась, что может быть в интересном положении.
Прошка, Пашка и Тёмка, выглядывали из другой комнаты, опасаясь скандала. Тёпка гавкала в соседней комнате, приход бабушки Гали, пробуждал в ней злость. Галина встала, покачала головой и с обидой в голосе выговорила:
— К вам хоть вообще не ходи… Хожу-то ведь в гости редко и то гоните из дома, — она махнула рукой и пошла в коридор одеваться, — Вона, ребятёшки-то свои подрастут и так же вас, как вы меня из дому выгонят. Помяни моё слово… — Галина надела пальто, завязала платок, а потом, прежде чем уйти, проронила, — Правильно добры-то люди говорят: «Когда вдовой станешь, тогда и мужа помянешь». Не стало мово Шурки, и теперича все мной помыкают да ноги об меня вытирают… Горькая доля вдовья — никому не нужна, даже дочери родной.
Татьяна закричала:
— Мама, да сколько ты будешь мне нервы мотать, а? Да какая ты вдова, ты ж с отцом в разводе семь лет была, а теперь что ты, комедию пред нами ломаешь.
Галина выслушала дочь и как будто бы и не было между ними раздора, заявила:
— Ничё не знаю, а чтобы пришли ко мне завтра стены белить. Извёстку сейчас приду загашу, за вечер с побелкой управимся. В субботу в деревню поедем, в воскресенье кровь из носу, надо девять дней отцу отвести. Я всё сказала, завтра жду.
Татьяна прыснула со меха:
— Кхы-кхи… В деревню уедем, а печку-то кто опять будет топить, Алёнка, что ли?
— Да пусть уж поросёнка только покормит, — пошла на уступки мать, — а топить-то уж боле не надо: в субботу утром сама истоплю и в воскресенье тоже, как приеду. — Галина вспомнила про завтрашнюю побелку и тут же поинтересовалась: — Танька, кисть-то у тебя для побелки осталась? — Татьяна кивнула ей, — Тогда завтра принеси, — выходя из квартиры попросила Галина.
— Ладно, мама, — закрывая за ней дверь, ответила Татьяна. Иван обнял жену в коридоре, осыпал её поцелуями и потом попросил, глядя ей в глаза:
— Родная моя, роди мне хоть одного рыжего.
Татьяна поперхнулась слюной и закашлялась.
— Я прошу тебя, — Иван смотрел на жену, ожидая её ответ. Татьяна вырвалась из его объятий и мотая головой, прошептала:
— Ну уж нет… — она взглянула на него с презрением, — Ещё только я рыжих не рожала.
Глаза Ивана налились кровью, он сжал кулаки и готов был наброситься на жену. Замахнувшись на неё, он ойкнул и упал плашмя. Алёнка смотрела на него с ужасом, боясь, что она сделала непоправимое: воспользовавшись даром бабы Шуры. Мысленно она корила себя: «Я не хотела его убивать, я за маму испугалась…»
Татьяна склонилась над мужем и била его по щекам:
— Очнись, Ваня-а, очнись… Да рожу я тебе: хоть рыжего, хоть чёрного, хоть серо-буро-малинового, только очнись… — она крикнула Алёнке: — Воды, неси воды, что стоишь как неживая?! — в голове у неё промелькнуло: — «Неужто и он преставился? Бог троицу любит…»
Сыновья заревели. Тёпка завыла. Дочь побежала на кухню за водой, схватила кружку и набрала холодной воды из-под крана. Торопясь, она споткнулась и полетела, вода из кружки выплеснулась на отца, кружка выпала из рук и разбилась. Отец открыл глаза, ошарашенно посмотрел на жену, не понимая, что с ним произошло.
— Жив! — закричала Татьяна радостно, — Жив, жив! Ваня-а, любимый ты мой, не покидай меня, прошу-у…
— Под дых как будто мне кто ударил, — прошептал Иван, — что это было?
Татьяна не растерялась и, решив воспользоваться моментом, пригрозила:
— Ещё хоть раз на меня замахнёшься, и тебе не жить, Ваня. Ты понял меня?
— Понял, царица моя.
Татьяна засмеялась:
— Опять знать-то царицей стала.
Алёнка встала и повинно сказала:
— Мам, я кружку разбила. Ругать не будешь?
Татьяна вздохнула, а потом улыбнулась и ответила:
— Нет, не буду — посуда, к счастью, бьётся.
Алёнка схватила веник и быстро замела в совок осколки фарфоровой кружки. Татьяна похвалила дочь:
— Вот, молодец! — а потом обратилась к мужу: — Пойдём-ка, Вань, на кухню: я хоть оладушек приготовлю, да воскрешение твоё чаем отметим.
Иван спорить с женой не стал, а повинуясь согласился:
— Как скажешь, царица моя, — он обхватил голову руками и признался: — голова вот только плывёт да подташнивает меня слегка.
— Да ты похоже, Вань, со мной на пару за пятым собрался? — шутя предположила Татьяна.
— Да с тобой, хоть за пятым, хоть за шестым. Роди мне рыжего, а?
Пояснение:
Отчебу́чила* — напакостила, сделать что-то из ряда вон выходящее
© 03.08.2021 Елена Халдина, фото автора
Все персонажи вымышлены, все совпадения случайны.
Запрещается без разрешения автора цитирование, копирование как всего текста, так и какого-либо фрагмента данного романа.
Продолжение глава 119 Мама, молчи
Предыдущая глава 117 Талантливая у Шурки внучка!
Прочесть роман "Мать звезды", "Звёздочка", "Звёздочка, ещё не звезда"
Прочесть мой любимый рассказ А вы робят моих не видали?