Взрослая Рита не любит пельмени и толстых, бородатых мужчин. Нет, не так. Рита не любит мужчин, а особенно толстых и бородатых. И пельмени Рита не любит. Хотя, раньше, тогда, еще в прошлой жизни без пельменей маленькая Риточка не представляла свою жизнь.
Бывало, мама спросит у Риточки- дочка, чем ужинать будем?- и Рита, ни секунды не колеблясь, тут же кричит- пельмени. И мама, улыбаясь, заносит замерзший в кость противень с аккуратными рядками пельменей, и, пока закипает вода на любимое Ритино блюдо, мама ловко разбивает смерзшиеся кругляши и раскладывает их по пакетам.
Там, в прошлой, счастливой жизни у Риты было все, о чем только может мечтать маленькая девочка. Счастливая семья, где мама и папа такие молодые, красивые, смеются, и счастливы вместе. И плевать, что в то счастливое время не было на полках магазинов такого изобилия товаров, да собственно, и денег-то у людей не было, и пельмени тогда лепили всей семьей, сразу много, номораживали впрок, ведь не продавали в магазинах то, что сейчас продают под видом пельменей, зато было главное- мама, папа, Риточка, в общем, настоящая, дружная семья. По праздникам стандартный " Оливье" и " Селедка под шубой", любовно испеченный мамой классический " Медовик" и такие любимые маленькой Ритой пельмени, вкусные, сочные, с настоящим мясом, которые так и таяли во рту.
Казалось, все изменилось в один миг. От счастливой семьи остались одни воспоминания.
Сначала папа немного приболел, потом больницы, бесконечные, и такие одинаковые больничные палаты в разных больницах. Диагноз, как приговор. Ничего нельзя сделать, все сроки давно вышли, поздно. Слишком поздно.
Папа в деревянном ящике, такой родной, и такой чужой и незнакомый одновременно. Бледная , несчастная мама с опухшими от слез глазами, и Рита, которая уже совсем большая и учится во втором классе. Рита понимает, что случилось что-то совсем нехорошее, что папы больше нет, а этого дядьку, который лежит в страшном ящике Риточка совсем не узнает.
Маме очень плохо, горько. Бабушка, которая папина мама, всегда такая добрая и ласковая, сейчас кричит на маму, винит её в том, что папы больше нет.
Мама почти всегда плачет, пьет горькую воду, морщится, и снова плачет.
-Не пей, мамочка! Она совсем не вкусная, и плохо пахнет.
-Отстань, Ритка, что ты понимаешь в этой жизни!
***
Дядя Гена сначала просто приходил в гости, оставался на ночь, а потом пришел, и остался насовсем. Он был весь какой-то неопрятный, толстый, грязный, с неряшливой бородой, на которой всегда оставались остатки пищи. И пахло от него кислой капустой. Грязный не потому, что не мытый, а потому, что... Рита и сама не могла объяснить, почему дядя Гена казался ей грязным. Вот бывает, что смотришь на человека, и видишь в нем грязь, не ту, которая прям грязь, оттого, что замарался, а грязь какая то внутренняя, которую и не отмыть ничем. Вот посмотрит дядя Гена на Ритку, или не дай господь прикоснется к ней, а она потом никак отмыться не может, все ей чудится, что стала она такой же грязной, липкой, как сам дядя Гена и его этот липкий, пронизывающий взгляд запачкал Риту, что и не отмыться ей теперь.
Теперь мама пила горькую воду вместе с дядей Геной, только потом она уже не плакала, а только глупо хихикала, и выгоняла её, Риточку, из кухни. Днём девочка бесцельно бродила по поселку, а ночью сидела во дворе, пока не выходила мама и не звала её в дом.
Бабушка, которая папина мама, в тот день долго ругалась и о чем-то разговаривала с мамой, а потом вышла, взяла Риту за руку и увела к себе в дом, сказав, что теперь Рита будет жить у нее.
Иногда, в редкие моменты просветления, когда Ритина мама была трезвой, она приходила к бабушке, разговаривала с Ритой, и каждый раз обещала, что вот-вот она бросит пить, выгонит дядю Гену и они с Риточкой снова будут жить вместе. А потом шла домой, и снова пила. С каждым разом пила все больше и больше, и с каждой выпитой стопкой все больше теряла человеческий облик, все реже наступали моменты просветления, все меньше времени на общение с дочерью оставалось. А дочь по прежнему любила мать и жаждала этих редких встреч и короткого общения с бесконечными обещаниями.
***
Ритка, проходи быстрее, садись за стол, ужинать будем. Я пельмени сейчас сварю.
-Спасибо, мам, я не голодна. Рита брезгливо оглядывает грязную, обшарпанную кухню. Мда. Ремонтом тут и не пахнет. Да и какой ремонт, когда обычную генеральную уборку тут делали наверное еще при жизни папы. На косяках вековая грязь, такая черная, жирная, что кажется, если её задеть, то она прилипнет к тебе, и никогда не отмоется. Кругом грязная посуда с остатками пищи, на плите слой пригоревшей еды, грязные тряпки на окнах, некогда бывшие красивыми занавесками. Повсюду грязь, вонь, смрад. Запах скисшего пельменного бульона кажется так сильно пропитал дом и его жителей, что пахнет каждая вещь, каждая ворсинка, даже каждая клеточка человеческого тела провоняла этими пельменями. Мать, открыв грязную, закопчёную кастрюлю, повозила такой же грязной ложкой настоявшийся клейстер, когда-то бывший обычной водой, и загустевший от множества сваренных в ней пельменей, понюхала содержимое кастрюли и поставила ее на огонь.
С улицы заходит дядя Гена. В грязной, рваной куртке, резиновых сапогах с комьями грязи и руками, не видевшими воды кажется никогда. Одутловатое лицо в глубоких морщинах в обрамлении грязной, неаккуратной бороды. Кажется, что с этой бородой он выглядит лет на 100, не меньше.
-О, Ритка приехала! Ну, невеста! Ну барыня выросла! Ох, хороша девка! не даром столь лет рОстил я тебя, сам не доедал, а каку девку вырастил!
Его сальные глазки бегают по телу девушки, и Рите очень неловко, она зябко кутается в куцее пальтишко, стараясь спрятаться от этого цепкого взгляда.
-Пойду я, мам. Я бабушке еще помочь обещала.
-Сидеть! Ты глянь ка на неё, пойдет она! Не пропадет твоя бабка за час без тебя. Вон че удумала, пойдет! А пельмени я для кого лепила? Прям как чуяла, что дочурка в гости приедет. Большая ты Ритка стала, студентка уже. Вот бы отец-то порадовался, глядя на тебя. Ну ничего, сейчас сядем за стол, помянем папку-то твоего.
Грязными руками с давно не стриженными ногтями мать держит обшарпанную , грязную деревянную досточку с налипшими , расплывшимися пельменями. Их и пельменями-то назвать можно с трудом, какое-то серое месиво, клейстер, непонятная субстанция с противным запахом. Пельмени никак не хотят отрываться от досточки, и мать, не придумав ничего лучше, просто соскребает их ножом от доски и скидывает в кипящую вонючую жижу.
Рите плохо, её мутит. Зажав рот рукой она выскакивает из дома, и босиком выбегает на задний двор. Живот сковало спазмами. Сев на корточки Рита низвергает из себя потоки. Боже, как же плохо. Мама, мамочка, что с тобой стало? Как можно так жить?
Чьи -то сильные руки обхватили Ритку сзади. По запаху, исходящему от человека, поняла- дядя Гена.
-Ну что ты, что ты, Ритка! Я тихо, я аккуратно. Не бойся ты, не брыкайся. Ну что ты, с тебя не убудет.
С трудом вырвалась. Так саданула дядь Гену ногтями по лицу, что грязь и грязная кожа остались под ними, как напоминание о неприятных, гадких минутах. Рита бежит не разбирая дороги. Босиком по грязному, мокрому снегу. Где-то позади раненым медведем ревет дядя Гена, изрыгает из себя брань и ругательства в адрес неблагодарной девки, которую рОстили, холили и лелеяли, а она- неблагодарная. С трудом до Риты доходит, что неблагодарная- это она, Ритка. Снова спазм в желудке. Остановилась, согнувшись пополам. С трудом дошла до дома. Хорошо, что бабушка уже спит. Тихонько прошла в комнату, переоделась. Очень захотелось спать. Едва дойдя до кровати провалилась в холодный, страшный, липкий сон. Во сне всю ночь убегала от дяди Гены и мамы, а они бегали за ней, и пытались накормить её серыми, вонючими пельменями.
Проснулась с сильной головной болью. Бабушка уже не спит, суетится на кухне.
-Проснулась, дочушка? Умывайся, завтракать будем. Я сейчас пельмешков сварю.
От одного упоминания о пельменях спазм снова сковал желудок.
-Не надо пельмени, бабушка. Не голодна я.
-ну тогда собирайся, милая, к матери пойдем.
-К матери? Зачем? Я вчера у неё была.
-Ох, горюшко-то. Нет больше мамки-то твоей.
***
Все та же обшарпанная кухня. Грязная плита. На плите кастрюля с мерзким варевом. Вонь стоит на весь дом. Рита с безразличным взглядом подошла к плите, сняла с кастрюли крышку. Слипшаяся, серая масса всплыла на поверхность. От монолитного комка отлепились отдельные пельмени, которые теперь набухли, напитали в себя бульона, и раскрыли свои пузатые животы, обнажив свое нутро, выставив на всеобщее обозрение свои потроха. Так же безразлично накрыв кастрюлю крышкой , Рита прошла в спальню. Мать лежала на полу, бесстыдно оголив свои ноги и живот, вывалив свои потроха наружу, такая же серая, набухшая, жирная, прям как те пельмени в кастрюле. Рядом, на кровати безмятежным сном младенца сладко спал дядя Гена...
Риту снова мутило. Было плохо , вот прям до одури. В голове мелькали картинки, сменяя друг друга.
- Маленькая Рита, а рядом тарелка с пельменями. Рита ест их с удовольствием, а мама и папа смотрят на неё, и улыбаются.
- Пьяная мама грязными руками скидывает в кастрюлю с вонючей жижей отвратительный слипшийся комок пельменей.
- Дядя Гена держит её своими грязными руками.
- Бабушка утром с пакетом пельменей.
- Пельмени, противные, разбухшие, плавающие на поверхности в окружении собственного жира.
- Мама, которой больше нет. Мама, как пельмень. Серая, грязная.
- Потом была милиция, допрос, дядю Гену увезли. Похороны, снова допрос, потом суд. Ему дали много, вряд ли выйдет уже.
Взрослая Рита не любит пельмени и толстых, бородатых мужчин. Нет, не так. Рита не любит мужчин, а особенно толстых и бородатых. И пельмени Рита не любит. Больше никаких пельменей в её жизни. Хватит, наелась.
История тяжелая, психологически трудная, но она имела место быть, и никуда от этого не деться. Основана она на реальных событиях, и опубликована по просьбе непосредственно самой Риты, имя которой подлинное, настоящее. Героиня сама не захотела его менять. Сказала, пиши, как есть. Написала мне Рита в одной из соцсетей, там же описала все подробности своей жизни, и с её слов я написала этот рассказ.
Зачем я согласилась опубликовать эту историю?
Наверное, как руководство ко всем женщинам, потерявшим мужей. Запомните, нет ничего дороже собственного ребенка. Вы потеряли мужа, не стоит утопать в своем горе, чтобы потерять еще и ребенка, а потом и себя, свою человеческую натуру. Как бы банально это не звучало, мужчин на земле много, есть из кого выбирать, то же самое относится к женщинам. А дети у вас только те, кому вы сами подарили эту жизнь. Берегите детей, любите их, заботьтесь о них. Кроме вас, как ни странно, они никому не нужны.
С уважением, Язва Алтайская.
Ставьте лайки, птшите комментарии и подписывайтесь на мой канал.
А тут еще много интересных историй.