как дурного щенка, приручил одинокий ветер, поднимался на скалы, путей не искал короче.
я сражался с любыми чертями при лунном свете, в том числе и в себе — с ними так, что звенели ночи.
пел медовые песни соратникам на привале. без осечки стрелял по врагам — называли Тиллем.
был безудержно смел, и за это меня позвали жить в красивом дворце, в белой башне с высоким шпилем.
зажигали огни, мне на локоть садился бражник. и казалось бы — спи в этой каменной колыбели.
я не смог, потому что тебя не нашел я в башне.
все сокровища замка, естественно, побледнели.
непривычное чувство: из вольных волков и в овцы. мне сначала не нравилось, думаю, это норма.
перестал быть солдатом, а стал неплохим торговцем. торговал ерундой, что скупал у заезжих гномов.
не давал быстроглазым воришкам в карман забраться. иногда делал скидки художникам и влюбленным.
предложили вступить то ли в гильдию, то ли в братство, дом на маленькой улице, тихое место, клёны.
и казалось бы — вот, ничего не желал бы, кроме узнавания долгих закатов за чашкой чая.
я не смог, потому что тебя я не встретил в доме.
это было не то чтобы страшно — весьма печально: бесконечная гонка охотника за туманом.
помню: сильно напился, на утро лежал в отрубе.
я покончил с торгашеским делом и стал шаманом: неприметная хижина в самой глуши. и бубен.
начертил на нём тайные руны, и ладно, будет. полутени лиловые считывал с полуслова.
потянулись часы, потянулись лечиться люди. только ты не пришла. утешало, что ты здорова.
сколько разных личин — на руках не хватает пальцев. сколько разных дорог, сколько разных дверей и окон.
был матросом, главой такелажников, оборванцем, шил платки и ковры из цветных дорогих волокон.
собирал ежевику, менял города местами, заплатил за фальшивые сказки тройную цену.
извини, но я просто не знаю таких пристанищ, где я смог бы прожить без тебя и остаться целым.
если я ненароком наведаюсь в гости к Богу, то скажу: ну хоть ты, понимаю, дела, заботы. мне нужна она, Господи.
думаю, мне помогут,
потому что уж небо в любви понимает что-то.