- ...а я возьму каникулы, - говорит январь.
- А я возьму первые проблески весны, - говорит февраль, - которой еще нет, но проблески уже есть.
- Нет-нет, позвольте-позвольте, - не соглашается март, - весна, это все-таки про нас, а не про вас!
- Да и не про вас тоже, - фыркает февраль, иронично смотрит на белые сугробы марта.
- Ну, вот тогда я и возьму себе первые проблески весны, уж извините... а вам что-нибудь другое... например... – март запинается, не знает, что сказать.
- Я возьму простуду, - наконец, говорит февраль.
- И вы что, думаете простудой привлечь человека? – смеется май.
- Ну, знаете... человеку нужно иногда отдохнуть... полежать в теплой постели, когда на улице завывает метель, ничего не делать, пить горячий чай...
- Ну... воля ваша...
Тихие смешки.
- Я возьму летний зной, - говорить июль.
- А я возьму себе чувство, что все лето еще впереди, - говорит июнь.
Все с завистью смотрят на июнь, чувствуют, что человек достанется ему, потому что вряд ли можно предложить что-то более великолепное.
- А я возьму себе вечера, подернутые зноем, пожелтевшую от зноя траву, - говорит август.
- А я возьму рассветные туманы и желтые липы, - говорит сентябрь, - и чувство такое... что все меняется, и скоро начнется что-то совсем другое...
- А вы что можете предложить человеку? – май, укутанный в белоснежные яблоневые цветы, с усмешкой смотрит на ноябрь, - что вы возьмете?
- А я возьму человека.
Ноябрь отвечает удивительно спокойно, так же удивительно спокойно берет человека, откланивается, уходит. Все опешивают, никто не ожидал такого, март хватается за голову, июль хватается за сердце, уже задним числом домысливают, а что, а так можно было, а...