Ночь была непроницаемой. Тьма поглотила очертания деревьев и домов. Луна и звёзды были спрятаны под тяжёлыми дождливыми тучами, которые посылали на землю холод и морось. В такую грустную осеннюю безысходность участковый Данила Матвеевич Анисимов сидел в засаде, готовый в любой момент задержать преступника. Последний не заставил себя долго ждать, потому что погода, как по заказу, была предназначена для совершения преступлений. Она разогнала жителей Красавино по домам, да и в такое время многие из них успели увидеть не один сон.
Тяжёлые шаги становились всё ближе. Отчётливее слышалось чавканье грязи под ногами идущего. Маякнул бледный луч фонаря с подсевшими батарейками. Идущий явно экономил заряд на самый ответственный момент - изъятие денег. Данила сидел в пяти метрах от условленного места, а в заброшенном доме также ожидали своего часа понятые: Зойка, её муж и их сосед, который любезно согласился поучаствовать в операции по задержанию преступника.
Скрипнула крышка почтового ящика. В одно мгновение у калитки оказался новый блюститель порядка, а по условному сигналу из дома выскочили мужики и Зойка, освещая место преступления яркими фонариками.
Преступник не пытался оказать сопротивление, потому как был изрядно выпивши. На команду Данилы Матвеевича "Руки вверх!" он их поднял и изо всех сил старался не шевелиться.
- Божечки, какие люди... Хмырь собственной персоной, - торжественно сообщила Зойка.
- Ваши фамилия, имя и отчество? - деловито спросил участковый.
- Чё? - нечленораздельно выдавил из себя Хмырь.
- Хмырёв Иван Фёдорович - местный алкоголик и тунеядец, - ответила за него Зойка.
- Вы задержаны на месте преступления с поличным в присутствии понятых.
- Кого? - переспросил Хмырь и громко икнул.
- Вы арестованы и будете препровождены в участок для проведения следственных мероприятий.
- Данила Матвеевич, вы время не тратьте даром. Он таких слов не знает. Его из школы ещё в шестом классе выгнали и перекрестились. Не уверена, что за это время он успел буквы выучить, - прокомментировала Зоя.
Приняв во внимание, что ситуация в настоящий момент безнадёжная, арестованного совместными усилиями доставили в участок и там оставили до утра.
На следующий день участковый, арестованный и понятые приехали в дом к Алевтине. Там Данила Матвеевич провёл допрос и следственный эксперимент.
Оказалось, что у Хмыря был собутыльник из Крапивино Носов Генка, в народе звали его Нос. Семья, как водится, у них была неблагополучная - пьющие Генка и его жена, заброшенные дети. Как сообщил Нос своему корешу, старшая дочь пятнадцати лет отроду "притащила в подоле". Кормить ещё одного спиногрыза в его планы не входило, о чём и сообщил Хмырю. Друг вспомнил, что в Красавино живёт бездетная баба с деньгами, которой можно подбросить ребёнка. Учитывая, что факт беременности и рождения ребёнка держали в строгом секрете, то заподозрить, откуда ребёнок взялся, было невозможно. Всё бы, наверное, так и случилось, если бы жадность не взыграла в Хмыре. Решил он подкинуть малыша и через время, когда баба привыкнет к ребёнку, в тайне от собутыльника потребовать деньги за молчание...
- Ну ты и хмырь! - возмутилась Зойка. - Ничего святого... Мало того, что ребёнка в дождь выкинул под ворота, так ещё и друга нагреть решил...
- Да я чего... вместе бы и пропили, - оправдался шантажист.
- Ты в школе и букв выучить не смог, кто тебе письмо составил? - не унималась Зоя.
- Так пацаны за бутылку газировки... - ответил Хмырь, которому было не до расспросов. - Командир, а опохмелиться нельзя организовать? Трубы горят нет мочи...
Закончив необходимые процедуры, Данила Матвеевич отвёз преступника в район. Известие о совершенном преступлении быстро разлетелось по деревням. Одновременно с этим народ познакомился с новым участковым. К нему быстро прилипло прозвище Анискин. Молодёжь считала, что это прозвище образовалось от его фамилии Анисимов, а люди более старшего поколения назвали его в честь Фёдора Ивановича Анискина - литературного и кинематографического персонажа, милиционера, сельского участкового и деревенского детектива. Не успев приступить к занимаемой должности, он раскрыл, по масштабам деревни, преступление века. Народ его зауважал.
В скором времени из района приехали представители органов опеки и забрали Святика. Данила Матвеевич просил оставить ребёнка Алевтине под его личный контроль, но ничего не вышло. Дамы были непреклонны и строги. Мальчика, сопровождаемого плачем обезумевшей от отчаяния Альки, погрузили в УАЗик и увезли.
Теперь в помощи нуждалась Аля. Она "раскисла" в полном смысле слова. Скотина кричала не кормленая. Зойка организовала помощь. Местные ребята прибегали управляться с хозяйством. Данила Матвеевич раз в день заходил проведать Альку. Чувство вины лежало на его душе. Пытаясь вернуть её в жизнь, он во время очередного визита завёл с ней разговор:
- Алевтина Захаровна, я прекрасно понимаю ваши чувства...
- Да что вы можете понимать? - грубо ответила, как отрезала Аля.
- Мне тоже в своё время не сладко пришлось, но я нашёл в себе силы, чтобы жить дальше ради своей Катюшки...