Документальный фильм «Катя и Вася идут в школу» перед первым сентября пользуется особым интересом у педагогов, которым тоже скоро идти туда же тем же маршрутом. Впрочем, фильм можно увидеть только на показах в небольшом зале в Центре документального кино в Москве — и вроде бы обещаны показы в Питере. Так что более широкая общественность судит о фильме в основном по рецензиям.
В них сказано много правильного и дельного. Однако сама сюжетная канва фильма — два молодых неопытных, но симпатичных педагога идут в школу небольшого районного города, попадают в косную, построенную на палочной дисциплине среду и после непродолжительных попыток что-то в ней изменить с разной скоростью оттуда вылетают — так вот, этот сюжет может спровоцировать зрителей на черно-белое прочтение.
Как сказал один из них на обсуждении после просмотра, школу после такого фильма надо закрыть — не ту, снятую в фильме, а школу вообще. Бессмысленно ухмыляющиеся в объектив подростки, патриотически-православно-военный дух, закосневший педсостав, тоска заштатного существования, полный тупик. Это не одна конкретная школа, а метафора всей нашей образовательной системы.
А с другой стороны — молодые ребята, с передовыми идеями и огнем в глазах идущие в народ рассказывать о чувстве личности, гендерном равенстве и равенстве наций, о гуманизме, широком мире, праве на свободу... Вековой уклад сжирает их и выплевывает. Дон-Кихоты, Чацкие, Гамлеты идут своим привычным лесом, а в датском королевстве все так же неладно.
Есть ли это в фильме? Есть. Но есть и другое. Есть беспомощность и отсутствие базовых педагогических умений у молодых героев фильма, есть идеи — и нет инструментов для их реализации, есть пославшие их в бой — и нет никакой поддержки боеприпасами. Есть непонимание своей задачи и запросов среды. И с другой стороны: есть правда в том, что косные, постаревшие, располневшие районные училки выполняют важную стабилизирующую и системообразующую функцию, без которой, боюсь, многому у нас кранты.
Они сдерживают, занимают хоть каким-то делом, организуют, пусть и на конкурс строя и песни или на сборку-разборку автомата, орды молодых волчат, которые закрой школу — и пойдут в уличные банды. Проблема же не только в том, что эти косные не дают новым работать — проблема в том, что та среда, куда приходят новые, не реагирует на методы и ценности новых, выносит их за скобки, а на методы косных — реагирует. Потому что эти методы плоть от плоти жизни среды.
И это не безликая среда, состоящая из одинаковых мордоворотов с глазами навыкате. В фильме несколько раз возникают шоферы школьных автобусов, они постоянно эти ломающиеся автобусы чинят, валяясь в грязи — чинят, чтобы детям было куда вскочить с промозглой зимней остановки и согреться. Наверное, кругозор этих шоферов узок, а на родительском собрании на призыв читать и обсуждать с детьми книги они мутно смотрят в ответ, но они каким-то нутром чуют, что автобус должен быть починен, хоть и ломается каждый день, а дети привезены в школу. И несколько раз мы видим на экране уборщицу-инвалида, которая с трудом толкает перед собой шваброй ведро с водой — и убирает, убирает эту школу. День за днем.
Школу, которая устроила на работу инвалида. Которая создала трудный класс цыган, с которыми никто справиться не может — но учить-то их надо. Школу, которая взяла к себе молодых ребят из проекта «Учитель для России» и была готова к тому, чтобы они (цитирую) «встряхнули их болото». Школу, которая — внимание! — пустила к себе на год съемочную группу и разрешила снимать уроки, учителей, праздники, родителей, разносы педагогов, директора, заставляющего детей приседать в коридоре — всю внутреннюю кухню, во всей ее красе. Много ли вы найдете таких школ в Москве?
Мы смотрим на эту школу из удобных кресел кинотеатра в центре Москвы, а потом идем пить кофе во французскую кофейню и обсуждаем фильм, отвлекаясь иногда на подносящего десерты официанта. И нам, конечно, не нравится эта школа. Она тупа, неэстетична, она застряла в прошлом, в ней орут на детей и воспроизводят отвратительные формы жизни. И попытки эту школу реформировать разбиваются о косность и железобетонность этого уклада.
Но ведь на этом укладе, на всех этих железобетонных столбах и стоит здание, называемое Россия. Кривых и крошащихся, с рваной арматурой — но стоит. Хотелось бы, наверное, других опор и скреп, но вот никак не удается подвести их, чтоб здание не обрушить.
Посмотрите в лица училок, шоферов, уборщиц из фильма. Это вот и есть наши кариатиды. Им, как и кариатидам, трудно и больно — и у них, как и у кариатид, нет другой судьбы. Некому держать эти своды больше.
В отличие от наших молодых, ищущих себя героев, уплывающих в просторы на байдарках, уезжающих на электричках в Москву, расправляющих грудь и свободно дышащих. В отличие, в общем-то, от нас.
Какое у Вас ощущение после просмотра этого фильма? Оставляйте комментарии и подписывайтесь на мой канал.