Роман «Звёздочка ещё не звезда» глава 109
Галина Лысова прибежала к Ширяевым и стала долбиться в дверь квартиры. Тёпка истошно залаяла, подбежав к входной двери.
— Кого-то черти на ночь глядя принесли, — проворчала Татьяна и обратилась к мужу, — Вань, глянь в глазок, кто там дверь долбит? Может пьяница какой двери перепутал.
— Тёща похоже притащилась… — проворчал Иван.
— Думаешь?
— Конечно, Тёпка только на неё так реагирует.
Алёнка читала книжку, настойчивый стук в дверь напомнил ей сон, увиденный накануне, и первое что ей пришло в голову было: «Случилось — сон-то вещий! Жалко дедушку, мне его будет не хватать…»
Иван подошёл к двери, глянул в глазок, но в подъезде было темно и ему не удалось разглядеть нежданного гостя, и он спросил:
— Кто там?
— Да я, я, открывай скорей, — выговорила тёща с волнением в голосе.
— Тьфу-у, — зять сплюнул, понимая, что тёща пришла не к добру. Пашка с Тёмкой выглядывали из комнаты наблюдая за происходящим.
Иван крикнул сыну:
— Пашка, Тёпку возьми пока бабушка её не пришибла сгоряча.
Пашка взял Тёпку на руки и огрызнулся:
— Я её саму пришибу тогда…
— Тише ты, это ж бабушка твоя, — прикрикнул на сына Иван, открывая дверь.
Тёща ввалилась протянула телеграмму и зарыдала. Иван прочёл её и проронил:
— Правда, что ли?!
— Конечно, правда-а, кто в телеграмме шутить будет — она ж денег стоит. — ответила тёща и заревела, — Нашёл время, батюшки мои-и… Вот те подарочек на юбилей от дедки Мити-и… Ну нет чтобы дня на три-четыре позже, уж отвела* бы юбилей, — она махнула рукой и добавила: — И он бы хоть напоследок повеселился-а с нами-и.
Татьяна, услышав причитания матери обомлела и схватилась за сердце, мысленно проговорив: «А ведь Алёнка-то была права! Страсть-то какая… что ни сон, то в руку».
Галина, не разуваясь влетела в гостиную и взревела:
— Накрылся мой юбилей медным тазом… Ну, дедка Митя, удружил мне… — она села на диван и протянула телеграмму дочке: — Читай, Танька, вот ведь чё случи́лося-то…
Татьяна прочла и заголосила:
— Я как чувствовала-а: стены белила́ и думала-а, а к добру ли это?
— А пошто нет? — Галина смотрела на дочь недоумённо, не понимая, как побелка стен и уход дедушки Мити в мир иной связаны друг с другом, вслух же сказала: — Сейчас хоть чисто́ у тебя будет первое время.
— Так я ж к юбилею белила-то, а вышло-то видишь, к чему, — вытирая слёзы посетовала Татьяна. — С работы завтра отпрашиваться придётся-а да ехать. Венок ещё где-то взять надо-о, с пустыми руками не приедешь.
— Тьфу, Танька, мне б твои заботы… — выговорила мать, — мне вот избу оставить не на кого: печь топить надо да живность кормить. Алёнку придётся домовни́чить оставить, боле-то некого.
Перспектива топить печь и кормить поросёнка, курей и кошку Алёнку не обрадовала, но она смирилась с этой участью, понимая: раз надо, то значит надо, но мать идею бабушки не одобрила:
— Вот и всё, я её хотела с архаровцами оставить.
— Ну так и оставишь, чё ей делать-то — уж большая, справится, — высказала своё мнение Галина.
— Скажешь тоже, мам, — возразила Татьяна с укором в голосе, — Прошка залезет в ста́йку** к поросёнку и весь увазю́кается***, мне ведь стирать-то, а не тебе.
— Ну так Прошку-то можно в таком разе и с собой взять, — предложила мать, — а архаровцев-то можно и с Алёнкой оставить, им всё равно же в школу идти. — Галина тяжко вздохнула и озадаченно произнесла, — Я же свекро́вку твою со свёкром на юбилей пригласила, теперича как-то им сообщить надо, что юбилей-то мой отменяется?
— Да это-то сообщим, Ванька через дядю своего передаст, — сказала Татьяна и спросила мужа. — Правда же?
— Конечно, Танюша, — подтвердил он.
Тёща взглянула на зятя с недоверием и задала вопрос:
— Чё-то ты, зятёк, Таньку мою боле царицей не кличешь?
Зять замялся и ответил:
— Так Танюша-то поласковее звучит — не то, что, — он ненадолго задумался, чтобы опять не опростоволоситься и не назвать жену прозвищем любовницы, — царица, она и есть царица.
— Ишь как ты мягко стелешь, зятёк, да жёстко спать… — покачала тёща головой и взволнованно посетовала, — Ирка ещё наша поди не зна́т, а идти-то уж поздно к ней. Завтра уж сообщу, может, сымя́ и все уедем в деревню, — предположила Галина, а потом увидела, что она натоптала в комнате и сокрушаясь, заметила, — Тает на улке-то, вона чё вам грязи-то принесла. Телеграмму-то прочла и сломя голову к вам побежала. Думаю — знают, али нет? А время-то не терпит, надо ведь шевелиться, помочь бабке-то Лизе, да и дедку-то Митю ведь на столе не оставишь, как она там с ним — ума не приложу… Столь лет прожили как один день.
Татьяна шмыгнула носом, обтёрла слёзы и сообщила:
— Алёнке-то сон опять вещий приснился, что у тебя юбилея не будет.
— Э́нто баба Шура ей свой дар передала, ей тоже что ни сон, то вещий снился. — Галина взглянула на внучку и спросила: — Ещё поди чё приснилось, а ты молчишь?
Алёнка нехотя ответила:
— Дедка Митя сказал: «Лизавете моей скажи, чтобы слёз много по мне не лила, в Гали́нкин юбилей. Пропажа найдётся в домовине».
— Какая ещё пропажа? — испуганно переспросила Галина внучку, та лишь пожала плечами и ушла от ответа.
— Батюшки святы… — проронила Татьяна, глядя на дочь, — что-нибудь да ты языком мелешь. К психиатру-то, пожалуй, не мешало бы тебя показать.
Галина прикрикнула на дочь:
— Не городи ерунды, Танька, бабка Шура всю жизнь прожила без психиатра и чё только не предсказывала.
— Да я на всякий случай, мам, — оправдываясь сказала Татьяна.
— Если уж тако дело, то ты хошь сердись на меня, хошь нет, то и тебя с Ванькой психиатру-то показать бы не помешало, чтобы лишний раз до внучки моей не докапывались.
Татьяна зыркнула на мать раздражённо и предупредила:
— Иди, мама, домой, пока мы с тобой не переругались.
И мать пошла.
***
Утром Татьяна с Иваном отпросились с работы, а ближе к обеду, забрали Прошку из яслей и поехали с матерью, Ирой и Юрой Бойко на запорожце в деревню.
По асфальтовой дороге до деревни доехали минут за сорок, как только свернули с тракта на грунтовую дорогу, то жирная грязь и лужи ничего хорошего не сулили — машина могла застрять в любой момент.
— Грязь-то кака́ жирная! — воскликнула Галина глядя в окно. — Почти ведь всю жизнь я в этой грязи прожила, босиком ведь по ней бегала и ничё, выросла и девок своих вырастила.
— Зараза к заразе не пристаёт, — пошутил Юра.
— Ишь, как ты заговорил… — с обидой в голосе проронила Галина.
— Да он пошутил, мам, — заступилась за мужа Ира.
— А ты-то чё, Ирка, за него заступаешься? — вытирая слёзы, выговорила Галина младшей дочери, — Ну нет, чтобы за мать заступиться. Каки тут шутки-и, дедку Митю в последний путь провожать едем…
— Как бы не застрять, — с опаской в голосе произнесла Татьяна.
— Ничего! — не унывал Юра Бойко, — Для моего запорожца и грязь не грязь — отличная машина!
— Ну так всякий кулик своё болото хвалит, — заметила Галина зятю, — А застрянем, так всем мало не покажется. Знала бы так в старом пальтишке поехала, а то вырядилась в новом.
— Не застрянем — дедка Митя не вредный был! — уверенно заявил Иван.
— А баян-то взять забыли… — спохватилась тёща.
— А баян-то зачем? — удивился Иван. — Не на свадьбу ведь едем.
— А кто и зна́т, дедка-то Митя шибко песню про рябину любил, может быть, и спели. — вздохнула Галина. — И он бы глядишь порадовался да сказал: «Вона как меня уважают — песню мою поют». Эх, не споём боле мы с ним, не споём…
В машине от слов Галины все прослезились, добрый след в памяти он оставил о себе в их душах.
Несколько раз запорожец чуть было не забуксовал, в такие моменты Галина с опаской крестилась левой рукой, Иван смотрел на тёщу с ухмылкой. Тёща, заметив его взгляд выговорила ему:
— Чё сидишь ухмыляешься над старухой?
— Так тебе только завтра полтинник стукнет, какая ты старуха? — шутя ответил он ей.
— О-хо-хо-о, — зевнула она, прикрыв рот рукой, — не выспалась — хоть спички в глаза вставляй. Ну и зятевья́у меня — смеются над тёщей и никакого уважения.
Прошка взглянул на бабушку, протянул руку и спросил:
— Баба, конфетка есть?
— Уж для кого-кого, а для тебя-то найдётся, — улыбнулась Галина внуку, — достать бы вот только её из кармана.
С трудом Галина достала конфетку и угостила внука:
— На вот, внучок!
— Спасибо, баба! — улыбнулся ей Прошка.
— На здоровье, — ответила она ему, — хоть ты-то мне рад, а ведь я-то твоего рождения не хотела… — призналась Галина и вытерла слёзы.
Дом Уткиных показался вдалеке, сердце в груди у каждого забилось учащённо от предстоящих волнений. Подъезжая к дому Галина, заметила:
— Вона чё машин-то возле избы стоит, народ столпился. Уважают всё же в деревне дедку Митю. Хороший человек, жить бы да жить, да судьба-то по-своему распорядилась.
Запорожец остановился. Люди с нескрываемым любопытством разглядывали вновь прибывших и о чём-то шушукались. Пока здоровались, Татьяна услышала разговор Перди́лихи с Идкой Бестеневой:
— Ты слыхала, чё случилось? — спросила Пердилиха свою землячку.
— А чё, ещё чёй-то?
— Будто бы, когда бабу Шуру-то в последний путь провожали, не только у неё из избы икону украли, но и у Уткиных всё смертное утащили.
— Да ты чё-о?! — разинула рот Идка.
— Так пропажа-то нашлась.
— Где-кась? — Бестеневой не терпелось узнать новость.
— В домовине. — пояснила Пердилиха, — Дедка-то Митя её загодя для себя сколотил да в чердаке над чуланом хранил.
— Свят-свят-свят…
Татьяна Ширяева испуганно подумала: «А предсказания-то Алёнкины сбываются», — ей вдруг стало плохо, она пошатнулась и повалилась.
Иван успел поймать жену, а потом закричал: «Таньке плохо, воды несите-е!»
Пояснение:
отвела* — отметила
ста́йка** — хлев для животных
увазю́кается*** — запачкается
© 25.08.2021 Елена Халдина, фото автора
Все персонажи вымышлены, все совпадения случайны.
Запрещается без разрешения автора цитирование, копирование как всего текста, так и какого-либо фрагмента данного романа.
Продолжение 110 Чем дальше, тем чуднее
Предыдущая глава 108 Она тебе этого не простит, мам
Прочесть роман "Мать звезды", "Звёздочка", "Звёздочка, ещё не звезда"
Прочесть А это чё и для чё?