В двух последних выпусках «Параферналий» мы уделили довольно много внимания закончившейся не так давно в Великобритании и Ирландии Afternoon Tea Week. И готовы уже были надолго закрыть эту тему — но нам на глаза попались японские послеобеденные чаепития. О которых немедленно захотелось сказать несколько слов.
Вообще, конечно, в некоторых азиатских странах очень эффектно отрабатывают тему послеобеденного чая. Как правило, такие отработки очень эклектичны и в них активно используется локальные чайные и гастрономические традиции. И, как правило, это происходит в дорогих отелях — такие чаепития одинаково привлекательны и для туристов, и для местных жителей. Дорогие и богатые послеобеденные чаепития хорошо получаются в Китае, Сингапуре, Малайзии и других странах — и мы как-нибудь непременно о них расскажем. А сейчас — немного Японии. Причем речь пойдет не столько о конкретных японских вариациях на тему английского послеобеденного чаепития, сколько о наиболее интересных общеяпонских афтенуновых чертах, бросающихся в глаза при предварительных обобщениях.
Во-первых, в Японии достаточно часто организуют послеобеденные чаепития по принципу шведского стола. Ну то есть все закуски к чаю, причем исполненные (как минимум визуально) на очень высоком уровне, просто горой раскладывают на каком-либо столе. Выглядит это очень убедительно, особенно когда эта гора выполнена в каком-либо общем стиле. Тут вот ведь какая штука. Стиль легче считывать с масштабных объектов. Когда ты приходишь в ресторан и тебе там подают чай, пяток маленьких пироженок и сообщают, что все это — чаепитие в стиле Марии-Антуанетты или русалочки, приходится верить на слово. Потому что распознать стиль в пяти пироженках очень тяжело, надо быть реальным знатоком французской предреволюционной эстетики. А когда таких пироженок не пять, а пятьсот, они окружают портрет, на котором написано «Мария-Антуанетта» и эта же самая королева нарисована на торте, сомнений в стиле не возникает. Это очень удобно.
Безусловно, послеобеденные шведские чайные столы не являются чисто японской фишкой. Формат чайного буфета интернационален. Но чаще всего он реализуется в рамках одного банкета и редко работает дольше одного вечера. А японцы могут выдавать такие сервировки в течение месяца или даже сезона — и это мощно, конечно.
Второй интересной фишкой японских послеобеденных чаепитий является любовь к выстраиванию чаепития вокруг одного продукта. Ну это когда и чай делается с условной клубникой, и пирожные с условной клубникой, и даже на чашке нарисована эта условная клубника. Получается такая стилистическая безупречность на грани абсурда. И если условно клубничное чаепитие мы выдумали, то лимонное чаепитие, виноградное чаепитие, манговое чаепитие и персиковое чаепитие вполне реальны. На фоне такой четкой ориентации на один продукт «чаепитие косточковых», в котором используются вишни, сливы и манго, выглядит каким-то разнузданным и анархичным.
И, наконец, третьей характерной чертой японских послеобеденных чаепитий является их частая ориентация на японский же чай. В этом, конечно, нет ничего удивительного, это естественное решение для любой чаепроизводящей страны — но уж очень в случае с Японией получаются забавные варианты. Все-таки чаепитие, построенное на матче из Ямэ, на матче из Удзи и Нисио или чаепитие, на котором завариваю ходжичу и подают ходжичевый пудинг, ходжичевый торт и ходжичевый монблан (это такая штука из безе со взбитыми сливками) — это прикольно.
Ну и сочетания матчи и фисташек японцы, конечно, любят. Видимо, фраза Matcha and Pistachio ласкает не только русский слух.