Ещё недавно Ярику нравилось на минутку проснуться ночью, посмотреть за окно… И снова счастливо закрыть глаза: хорошо-то как! Ещё спать и спать, потому что совсем темно за окном… А эта ночь казалась ему бесконечной. Когда проводил Леру и вернулся домой, очень хотелось спать, – от счастливой и тревожной какой-то усталости… Но уснуть так и не получилось: прикрывал глаза… чуть покачивала полудрема, а в ней набегали на берег холодные волны, и тёмно-серое небо сливалось с волнами, и от этого качался весь мир… А Лера медленно уходила туда, где волны и небо были совсем чёрными. Ярик вздрагивал, открывал глаза, – только теперь ему становилось страшно… и он знал, что всегда будет Леркиной тенью, всегда будет рядом… и сможет вынести её из самых чёрных и холодных волн. А волны вдруг светлели, становились тёплыми… и такими счастливыми, и они с Леркой целовались, и понимали, что сегодня научились целоваться… а ещё научились вместе тонуть и взлетать, – от страшно застенчивых и робких прикосновений… и от того, что ещё оставалась тайна – самая сокровенная…
А потом он просыпался от сладкой полудремы, потому что вдруг понимал: он так и не сказал Лере слов, которые повторял про себя тысячу раз в день. Повторял на уроке, на перемене, когда видел Леру в школьном коридоре, на тренировке повторял… и – ночью, когда счастливо просыпался на минуту, повторял эти слова: я тебя люблю…
Тогда, в августе, когда на берегу уже стемнело, он застенчиво и по-мальчишески неуклюже сказал лишь:
- Нравишься ты мне…
А хотелось говорить ей: я тебя люблю…
Как все мальчишки думают о девочках, он тоже – в самой тайной тайне – часто думал о Лере… о том, какая она красивая… Представлял… – но это уже из всех тайн самая тайная, потому что Ярослав даже себе не признавался, что представляет Леру… ну, без всего… То, что случилось вчера, было и очень похожим на его представления… и – совсем другим… Лера была лишь в его рубашке… ну, и влажные трусики были на ней, но Ярик даже не видел, какого они цвета, – потому что не отваживался взглянуть вниз… А пуговицы на рубашке расстегнулись, но он и грудь Леркину… так и не увидел, – глаза прикрывал…только трогал её ладонями, и улетал от какого-то счастья-счастья, и счастье это становилось ещё большим, неизмеримым, – потому что Лера тоже взлетала вместе с ним.
И целовались, – похоже и не похоже на то, как он представлял в своей мальчишеской тайне… Почему-то влажнели ресницы… от Леркиной робкой доверчивости… от того, что она так счастливо замирала, когда он снова находил её губы… Он не знал, что можно так счастливо задыхаться от долгого-долгого поцелуя…
И впервые хотелось, чтобы побыстрее закончилась ночь, чтобы прибежать в школу… увидеть Леру.
И он увидел её, – на школьном крыльце. Она не подняла на него глаза, торопливо взбежала на второй этаж, вошла в кабинет математики. И первый урок, как и прошедшая ночь, был бесконечным… Или громкий школьный звонок почему-то стал беззвучным?..
На перемене Лера сама подошла к нему. А теперь он не мог поднять глаза… В Леркином голосе – улыбка и… слёзы:
- Так и не посмотришь на меня?
Ярик вспыхнул. Потом он долго будет вспоминать Леркины глаза… В тёмно-серой глубине он успел рассмотреть вину… стыд…и – счастье!!! Счастье, счастье, счастье, – оно было в Леркиных глазах! Даже – когда она сказала:
- Знаешь… я хотела, чтобы всё это… что у нас с тобой вчера… Я хотела, чтобы это было с ним…
Оказывается, не только целоваться они научились вчера… Ярик, во всяком случае, вдруг понял, что умеет улыбаться, когда стало больно-больно… И он улыбался, и смотрел в её глаза, что были сейчас – как вчерашнее море и небо. И ответил:
- Я знаю, Лер.
Он сумел и улыбнуться, и ответить… Вот только не знал, как будет сидеть на следующем уроке… и вообще, – как будет жить без Лерки... На мгновенье взяло верх мальчишеское отчаяние: лучше бы… просто тенью её оставаться… Лучше бы не было вчерашнего дня! Лучше бы не было счастья от немыслимых взлётов… чем сегодня понять, что Лерка жалеет о случившемся… Но забыть, как он на руках вынес Леру из моря… как в самый первый раз они одновременно нашли губы друг друга… Ярослав понимал, – вчерашнее счастье останется счастьем. Навсегда.
… Елизавета Андреевна пришла на урок физкультуры в 11-Б. Игорь Витальевич вдруг почувствовал себя студентом: всегдашняя доброжелательность в глазах директора неожиданно сменилась непонятной строгой сдержанностью… даже – сухостью. Но прошло минут пятнадцать урока, и физрук улыбнулся про себя: вообще-то, неплохо. При директоре Веденеева ведёт себя, как самая обычная ученица… выполняет все упражнения, не лезет без разрешения на канат… не выбегает – ни с того, ни с сего! – из спортзала посреди урока… Даже прыгнула в высоту – на четвёрку. Игорю Витальевичу стало так легко… и захотелось рассмеяться от счастья, – что у неё получился прыжок. А ещё захотелось на минуту обнять вредную девчонку: а ты боялась!.. видишь, как всё просто!
Наверное, оттого, что Веденеева совсем не капризничала, – а именно так оценивал её непонятное и непредсказуемое поведение бедный физрук – остальная часть урока прошла быстро, на таком необходимом для физкультуры подъёме. Чистопрудов отлынивал… но на Елизавету Андреевну оглядывался.
После звонка директор – с той же непонятной сухостью – попросила Игоря Витальевича зайти к ней в кабинет.
А в кабинете стало заметно, что Елизавета Андреевна почему-то волнуется… Волнение директора тут же передалось физруку: значит, не всё так хорошо с уроком, как ему казалось…
Елизавета Андреевна молчала… Как-то растерянно, – будто ещё не нашла нужных слов…
- Игорь Витальевич… – внимательные глаза директора медленно осмотрели физрука, – казалось, с ног до головы… – Вы неотразимы…
Игорь поперхнулся… В совершенном ошеломлении смотрел на Елизавету Андреевну.
- Вы неотразимы, – кто ж спорит… Елена Владимировна… Юлия Павловна, девчонки из начальных классов – вижу, млеют… И вот-вот перессорятся…
Игорь пожал плечами: ему всё равно, кто там млеет. Он же не психолог, чтобы вникать в тайны женского настроения.
- И это понятно… Разделяю и одобряю, – наконец улыбнулась Елизавета Андреевна. – Но тут же снова свела брови: – Одобряю, если Вы сделаете свой выбор, – среди наших учительниц много прекрасных девушек. Игорь Витальевич, обращаю Ваше внимание: среди учительниц. Вы понимаете меня?..
Игорь почему-то вспыхнул… Вспомнились слова Ирины Алексеевны: она влюблена в тебя…
- О Вашем увлечении... взаимном увлечении… об отношениях с Валерией Веденеевой из 11-Б уже знают родители. Мамы приходили ко мне, – они беспокоятся о своих дочерях…
А Игорю вдруг снова стало легко, как на прошедшем уроке. У спортсменов бывает так: открывается второе дыхание… И он перестал чувствовать себя студентом. Жёстко и кратко ответил директору:
- Оснований для беспокойства у мам нет. Никакого взаимного увлечения с Валерией Веденеевой тоже нет. Но, – если надо написать заявление об увольнении, – я готов.
Елизавета Андреевна теперь смотрела на физрука с интересом: мальчишка знает себе цену… Когда мамы, – вернее, мама: как ни странно, больше всех о девочках из 11-Б волновалась мама Жени Чистопрудова, – когда Женина мама потребовала, чтобы такого учителя срочно уволили, Елизавета Андреевна поднялась из-за стола, вежливо сказала, что разберётся в ситуации. Поблагодарила родителей за участие в жизни школы… А у самой сердце оборвалось: в школе сто лет не было такого замечательного физрука… И где сейчас, в середине учебного года, найти замену…
Усталый голос директора неожиданно потеплел:
- Игорь, для меня… да как и для всех учителей, не было секретом, что Лера влюблена в Вас. Такое случается. Вы должны были… – Елизавета Андреевна снова замолчала. Игорь Витальевич тоже вежливо молчал, – ждал, когда Елизавета Андреевна скажет, что же он должен был сделать…
- Ну, поговорить с девочкой…
- О чём?
Недавний студент явно наглел… Елизавета Андреевна сжала виски: да что же это… за жизнь такая – с вопросами, на которые нет ответа…
- Идите, Игорь Витальевич… До звонка – минута. Работайте.
В двери физрук оглянулся:
- Всё будет хорошо, Елизавета Андреевна!
А директор сдержала улыбку…и разозлилась: ты посмотри, – самоуверенный какой!..
… Ирина Алексеевна остановилась в двери своего 1-Б. На столе лежал раскрытый классный журнал. А над ним склонилась эта большеглазая девочка из одиннадцатого… Лера Веденеева. В руках у неё была маленькая бутылочка с чёрной жидкостью – Ирина Алексеевна поняла, что это чернила для принтера…
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 9 Часть 10 Окончание
Навигация по каналу «Полевые цветы»