Часть 2
Лида с мужем вошли в большой ярко освещённый зал. Мужчины смотрели на неё с восхищением, а женщины оценивающе. Живой оркестр играл наверху, на балконе. Внизу слышался шорох подолов длинных платьев, гул голосов напоминал шум набегающих на берег морских волн.
Муж представил Лиду нескольким парам, потом отошёл к группе мужчин. Официант с наполненными шампанским бокалами на подносе остановился около Лиды. Она улыбнулась благодарно, взяла узкий длинный бокал и отпила. Шампанское оказалось необыкновенно вкусным. Она пила маленькими глотками и рассматривала собравшихся гостей.
От одной небольшой группы отделилась молодая женщина в голубом длинном платье и направилась к Лиде. Она шла, придерживая одной рукой подол, во второй руке держала опустевший наполовину бокал. Лида узнала бы этот высокомерно вздёрнутый носик из тысячи других. Волосы бывшей одноклассницы Ольги заколоты в стилке шестидесятых годов. На тонкой шее поблескивало колье. Свет множества ярких люстр отражался от камней и вспыхивал радужными искрами. Губы с яркой помадой растянуты в улыбке.
- Привет, Званцева. Ты как тут оказалась? А я тебя не сразу узнала. Шикарное платье. От Валентино Гаравани или Юдашкина? Хорошо выглядишь. – Ольга окинула ладную фигуру Лиды долгим придирчивым взглядом.
Лида не ответила. От неожиданности она снова почувствовала себя испуганной двенадцатилетней девочкой в простом самодельном платье. Отвела глаза в сторону и встретилась с восторженным взглядом седовласого пожилого мужчины. Он отсалютовал ей поднятым вверх бокалом. Лида расправила плечи и сдержанно посмотрела прямо в глаза Ольге. Та чуть смутилась.
- Наших встречаешь? А ты, я вижу, в гору пошла. Удачно вышла замуж. - Она вдруг посерьёзнела. – Не люблю тянуть резину. У мужа плохо идут дела. Единственное, что может спасти его от банкротства – это заключить сделку с фирмой твоего мужа. Помоги, поговори с ним.
- Я не вмешиваюсь в дела мужа. Я ничего в этом не понимаю. - Лида заметила, как, несмотря на холёный вид, на дорогие украшения, в глазах Ольги притаилась тревога и отчаяние.
Только от страха и безысходности она могла обратиться за помощью к тому, над кем безжалостно насмехалась и кого унижала.
Лиде стало противно. Она вспомнила школу. Обида с новой силой захлестнула её. Спесь слетала с Ольги как шелуха. Она как-то вся сжалась, подобострастно и умоляюще смотрела снизу вверх на Лиду.
Стало невыносимо видеть это. Лида поискала среди гостей мужа. Официант поймал её взгляд и расценил его как призыв подойти и заменить бокал. Виртуозно лавируя между разгуливающими парами, он с подносом приближался к Лиде с Ольгой.
Лида избегала смотреть на Ольгу. Следила за манёврами официанта. Ольга поняла, что Лида не хочет ей помогать. Прикусила губу и резко развернулась на каблуках, чтобы уйти. В эту минуту подошёл официант с подносом на вытянутой руке. Ольга налетела прямо на него. Поднос перевернулся, шампанское из опрокинутых бокалов пролилось на светло платье Ольги. Раздался оглушительный звон разбитого стекла и грохот металлического подноса о плиты пола. Осколки бокалов брызгами разлетелись в разные стороны.
Все в зале одновременно охнули, оркестр смолк, и воцарилась тишина. Взгляды присутствующих обратились к растерянной Ольге, застывшей с расставленными в стороны руками. Она походила в этот момент на упавшую с небес птицу с поломанными крыльями. Выглядела жалко и неуместно в мокром платье среди нарядных гостей сверкающего зала. Она закрыла лицо руками и бросилась к двери. Но наступила каблуком на осколок стекла, поскользнулась и некрасиво упала на пол, задрав вверх ноги.
Кто-то захихикал, кто-то вскрикнул. Один из мужчин, наверное муж, бросился к ней, помог подняться и вывел рыдающую от стыда Ольгу из зала.
Гости сразу зашевелились, зашептались, словно шум морских волн с новой силой набежал на берег.
- Ты как? Тебя не задело стеклом? – Рядом с Лидой стоял муж. - Что здесь произошло?
- Со мной всё в порядке. Ты поговорил? Мы можем уйти? Мне нехорошо. – Лида умоляюще посмотрела на мужа.
- Да. Пойдём.
Дома Лида переоделась в короткий атласный халатик.
- Как тебе удаётся держать форму? Другие женщины сутками из тренажёрных залов не вылезают.
- И мне пора, да некогда. - Лида вздохнула.
- А я говорил, сиди дома, времени будет навалом, — ворчливо заметил муж.
- И ты будешь любить наседку? Я хочу лечить людей.
- Так что произошло на приёме? – Муж обнял подсевшую к нему на диван Лиду.
Она рассказала про просьбу бывшей школьной подруги, про новогоднее платье, сшитое мамой.
- Знаю я её мужа. Правильно, что отказала. Оборудование у него устарело. На новое денег нет. Удивляюсь, как ещё держится на плаву. Нужно уметь проигрывать. Иначе никогда ничего не добьёшься. Упал, вставай и начинай сначала.
Через два дня Лида подходила к главному корпусу больницы и увидела плачущую на лавочке Ольгу.
- Что случилось? – Лида присела рядом.
- Володя в реанимации. Инфаркт. Меня не пускают, – рыдая, сказала Ольга.
- Жди, я сейчас. – Лида поднялась и пошла к больничному корпусу.
Она зашла в своё терапевтическое отделение, надела халат и поднялась на четвёртый этаж, в кардиологию. Там узнала, что инфаркт обширный, но муж бывшей одноклассницы выкарабкается. А жену не пускают к нему, потому что реанимация, нельзя тревожить больного слезами и причитаниями. Переведут его в палату, тогда пусть приходит навестить.
Лида снова спустилась к нахохлившейся как воробей, заплаканной, с красным распухшим носом Ольге. Всё рассказала.
- Иди домой. Я буду к нему заходить. Вот телефон, звони. – Она протянула ей свою визитку. - Всё будет хорошо. – Успокоила она бывшую одноклассницу.
- Это я заставила его пойти на чёртов приём. Думала, получится уговорить кого-нибудь помочь ему. – Она достала бумажный платок и высморкалась. - Прости меня. За всё прости. Я всегда завидовала тебе. Мы так же жили, тоже не было денег. Я надевала платья старшей сестры. Только делала вид, что мы богаче. - Ольга посмотрела мутными от слёз глазами на Лиду.
Лида не ответила. Не могла сказать, что простила. Детская память цепкая. Сказать можно, простить и забыть трудно. Но ей стало жалко Ольгу. Не ту двенадцатилетнюю и безжалостную девчонку. А заплаканную, потерянную молодую женщину, которая готова просить и унижаться, чтобы спасти от банкротства мужа, спасти свой мир.
Тогда, много лет назад, когда Лида прибежала домой после новогоднего праздника, отец сказал ей: «Человек имеет право на ошибки. Главное – в любой, даже самой тяжёлой ситуации оставаться человеком, не терять человеческое достоинство. Неприятности учат нас держать удар. Это как прививка от болезни. Болеть будешь, но легче. И выдержишь, когда другие, неподготовленные, не прошедшие школу потерь, не привитые проблемами в детстве, сломаются. Запомни. Дальше может быть ещё похлеще, а ты привита, выдержишь».
- Всё наладится. Я знаю, — сказала Лида и накрыла ладошкой Ольгину руку. Потом встала с лавочки и пошла в своё отделение, помогать больным справляться с болезнями.
Конец