что мне небо, оно не указ для таких, как я, — ангел всех неудачников мне говорит, вздохнув, — я жалею собаку, воробушка, муравья, я жалею тебя, и не только тебя одну.
ангел всех неудачников носит тугой колчан с разноцветными стрелами, бьющими как лучи. не боится грозы и карающего меча. ангел всех неудачников ходит ко мне в ночи:
посидеть на балконе, подумать, что вот, темно — это звёздная лодка, качаясь, плывёт к зиме, это времени стойкий солдатик встаёт на ноль, это мы полубоги, и мы не в своём уме.
ангел всех неудачников пьёт земляничный морс, травит байки, доверчив до слёз, почему бы нет.
ощущение чуда рождается в нём само, как ребёнок, венок колыбельных, парад планет. и я слышу, как ветер шуршит в золотых песках, как погонщик лениво кричит на своих ослиц.
ангел шепчет — я видел усталого старика. он сидел на скамейке, и руки его тряслись, словно он шевелил надоевшую пустоту, словно долго бежал от чудовищ каких и скверн.
это был не старик — древний ящер, дракон, летун. он красиво взлетел, его тень зачернила сквер.
по сравнению с ним люди были совсем малы. что за славный дракон. я смеялся его следам. проводив старика, уходил без одной стрелы. город-сон, мотыльки фонарей, мостовой слюда.
и потом я заметил, как бабушка, божий дым, пирожковая фея — я чуял её тепло — полетела за ним, огнедышащим, молодым, по дороге из шерсти вывязывая крыло.
я встречал и мальчишек, поверивших в листопад, и девчонок, что стали русалками белых пен, а на крыше больницы, где крошечных душ толпа, позабыв про диагноз, дурачился Питер Пэн.
что мне вечность — дороже минута в чужой судьбе, если в нужной минуте действительно волшебство.
раздарив разноцветные стрелы, пришёл к тебе рассказать — неудачников в мире ни одного.
час к рассвету стремительно катится по дуге, проливается солнце ореховым молоком.
ангел всех неудачников смотрит — почти рентген, и я острые уши пытаюсь прикрыть платком.