Готфрид Бенн (1886-1956) – один из главных немецкоязычных поэтов XX века. Многие считают его творчество не менее (а некоторые и более) значительным, чем творчество Райнера Марии Рильке. У нас, правда, Бенн известен гораздо меньше, чем в Германии.
Долгое время в России к нему относились настороженно. В начале 1930-х Бенн поддерживал национал-социалистов. Отрезвление пришло быстро – вскоре он понял опасность новой идеологии и стал писать антинацистские статьи. Это привело к тому, что его прекратили печатать. Запретили и частную практику (по профессии поэт был врачом). Тогда он, как сам писал, выбрал «аристократическую форму эмиграции» - стал военным врачом.
После Второй мировой положение Бенна изменилось не сразу. Теперь его произведения запретили уже союзники, посчитав, что раз он не эмигрировал из страны, то поддерживал режим. Вскоре запрет был снят. Стихи Бенна снова увидели свет. А писать их он не прекращал и в самые тяжелые для себя годы.
Одно из них говорит о страстном желании вести диалог с кем бы то ни было, о необходимости выговориться. Что такое вынужденная немота, Бенн знал слишком хорошо.
Давай, брат, потолкуем,
кто не молчит, тот жив,
пока мы жар смакуем,
поленьев подложив,
покамест речь врачует,
слова – паллиатив;
кто видит, слышит, чует,
кто не молчит, тот жив.
Грустней твоей округи
в пустыне Гоби нет –
ни ласковой подруги,
ни встречи тет-а-тет,
но зная нашу лодку,
и близящийся риф –
не дай задраить глотку,
кто не молчит, тот жив.
Перевод Алексея Рашба