В семье Марии и Григория произошло радостное событие — рождение сыночка.
Теперь у них на любой вкус — девочка и мальчик с разницей всего в год. Предаваться долго положительным эмоциям не дал братец очаровательной малышки.
Он орал так, что будил сестру, как будто просил составить ему компанию. Кушать тоже любил основательно.
Пока не высосет до последней капли, не успокоится.
С тех пор и повелось дочке в первую очередь давали самое лучшее, иначе бедолага может не добежать до заветной цели — брат не дремлет.
Когда дети начали ходить, оказалось, что Игорек становится обладателем ярко рыжей шевелюры. И, как всегда, нашлись «добрые» люди, умеющие без всяких биологических премудростей определить авторство любого юного создания.
Правда, была выдвинута еще версия о коварности беременных представителей здравоохранения, не пожелавших воспитывать бастардов. Но она не прижилась ввиду сложности исполнения — роженица находилась в полном сознании.
Кроме цвета кожи и волос мальчугану досталась внешность, которой он не походил ни на одного из родственников.
Короче, если бы не сестра Игоря, получившейся точной копией своего отца, эта ячейка общества распалась.
В Машиной душе все же что—то щелкнуло. Она, не скрывая своих чувств, отдавала материнское предпочтение девочке. Гриша пытался объяснить, что сын так же нуждается в ее ласке и внимании.
Но как говорится — насильно мил не будешь.Вот так и рос Игорь с родными по крови, но чужими по духу людьми.
В школе особыми способностями не блистал, зато хулиганил много, словно вымещал свою обиду за безразличие матери.
Кстати, та чрезвычайно любила после вызова в школу, и очередной жалобы от педагогического коллектива хорошенько за уши подергать подрастающего неслуха, или взять что под руку попадется, и задать по первое число.
Такой метод воспитания не давал высоких результатов, но к матери относился без грубых выпадов, свойственным его ровесникам.
Когда пришла пора отдать воинский долг, отец не стал звонить нужным людям, и носится по кабинетам врачей, выискивающих под микроскопом не существующие болезни.
Загремел Игорь за тридевять земель бороздить моря и океаны. Служба ему понравилась, и он остался по контракту на сверхсрочную, тем более в отличие от других ребят, дома его никто видеть желанием не горел.
Армия действительно делает вчерашних пацанов взрослей. Хотя он и без нее видел большую разницу в отношении к сестре Рите и себе. И главное, за что такая немилость.
Но больше всего раздражал отец своим послушанием. Хоть бы раз стукнул кулаком по столу, показав кто в доме хозяин.
Так нет же — проблеет что—то нечленораздельное, и уже выдохся. Даже с днем рождения по телефону поздравлял только он. Видимо, жребий на спичках такой вытянул.
Еще перед уходом в армию Игорь своими ушами слышал, как мать заявила:
— Вернешься, пойдешь на стройку работать, может быстрее квартиру получишь. Я с твоей беспутной женой и отпрысками жить не собираюсь.
Игорю стало любопытно:
— А с чего ты взяла, что она будет беспутная?
— За тебя нормальная не пойдет.
С прогнозом увидеть рядом с сыном заурядную непутевую тетку, Мария Ивановна явно просчиталась.
Ставить печать о семейном положении в паспорт Игорь пошел с терапевтом поликлиники. Приехавшая на маленькое торжество будущая свекровь и здесь покрутила носом — та была старше на четыре года.
— Ты всегда отличался недальновидностью. Эта пенсионерка сможет родить в свои девяносто девять? Я лично в этом сильно сомневаюсь. Мог бы и совета у родной маменьки спросить. Ой, да кому я говорю — тебе как об стенку горох. У меня была на примете одна приличная…
Ее причитание прервал оглушительный хохот Игоря:
— До чего же оскудела земля русская. Единственная девушка осталась достойная замужества.
Такая реакция сына была для Марии Ивановны неприемлема. С обидой в голосе произнесла:
— Как поется в песне: «б...лб... сом был, б... лб... сом ты остался».
«Старуха» смогла изловчится, и сделать Игоря трижды папашей, чему тот несказанно был счастлив.
В первые годы семейной жизни, он как большинство военных семей приезжал в отпуск к родителям. Хотя мужчина обмолвился, что можно и не делать этого. Но его слова так сильно возмутили Светлану:
— Если бы я знала, что ты такой эгоист, предпочла остаться в девках. Как ты не можешь понять, что они самые родные люди. С каждым годом стареют, дряхлеют. Через несколько лет нам придется им помогать.
— Вот пусть Рита им и помогает. — Обиженным тоном буркнул муж.
Света удивленно на него посмотрела:
— Тебе что, в детстве конфет не хватило?
И здесь Игоря прорвало словно гигантскую плотину:
— А ты знаешь какого быть всю жизнь в качестве изгоя? И друзья у тебя не те, и лексикон не подходящий, вроде подкидыша — здоровый, с руками и ногами, но душа не лежит. Я ненавидел сестру за то, что к ней мать просто подходила и чмокала в голову, а меня хоть бы разочек обняла. Чтобы ни сотворила Рита, ей все прощалось, с меня же готова была живьем к...жу с...др...ть. Вот увидишь, моих детей даже на руках не подержит. Дежурную улыбку изобразит на лице, и все.
Как обрисовал муж, так и вышло — четыре дня холода, на большее невестку не хватило.
Зато Светины родители искренне были счастливы увидеть младшую дочь, а про внуков и говорить нечего — четыре глаза, наполненные обожанием. Дети не отходили от дедушки с бабушкой — ведь на даче все так интересно, а они лучшие в мире экскурсоводы.
Игорь убедился, что, находясь в отпуске можно прекрасно отдохнуть и без поездки на море. С этого исторического момента он с удовольствием проводил время у тещи. К своим его по—прежнему не тянуло. Пока служил закончил институт, так что после увольнения не маялся в поисках занятия. Дети один за одним заканчивали школу, и разлетались из родительского гнезда.
Ночью его разбудил телефонный звонок от Риты, сообщившей о смерти отца — инсульт. На похороны вылетели вдвоем. Отдав как положено последние почести родителю, решили не задерживаться.
— Пойдем попрощаемся с матерью. — Предложила Света.
В большой четырехкомнатной квартире родительская комната оказалась самой маленькой, вместившей только швейную машинку и шкаф с кроватью, на которой лежала Мария Ивановна.
То ли от того, что ложе было двуспальное, и большое для одного человека, но мать выглядела на нем такой маленькой и несчастной, что у Игоря впервые глядя на нее сжалось сердце.
Через год поставив памятник мужу, Мария Ивановна переехала к сыну — слишком хватким зять оказался. Впрочем, такого мужа она всегда желала дочери, так что жаловаться ни к чему.
Переписав все имущество на Риту, и собрав чемодан, в пять утра женщина стояла на пороге сыновьей квартиры.
Недаром Свете накануне приснился кусок сырого мяса — сюрприз оказался на славу, впору стать заикой. Обещанный свекровью месяц пребывания прошел, но та словно не смотрела в календарь.
Наоборот, осваивала территорию с большим энтузиазмом. Невестка ломала голову, как бы мягче напомнить второй маме о народной мудрости насчет татарина. Потом махнула рукой — жизнь коротка, сколько там осталось?
Пришло время удивиться Марии Ивановне — телеграмма, адресованная Игорю от бабушки по отцовской линии, гласила:
«Буду проездом. Сообщу новость».
— Ничего себе, одуванчику восемьдесят семь, а она все по свету тягается!
Прикатившая бабулька совсем не выглядела на свой возраст — подтянутая, бодренькая. Евдокия Спиридоновна тянуть резину не стала:
— Я прихожусь родной сестрой твоей бабушки. Она перед кончиной просила передать, что настоящим отцом Гриши являлся другой человек, а не тот, что записан в документах. Вот в кого ты такой рыжий, Игорь.
Послышались громкие рыдания Марии Ивановны:
— Неужели эта к...рга не могла сыну все рассказать? Сколько проблем избежали бы. Мне Гриша всю жизнь втихаря мучил упреками — не его сын, хоть тресни! Налево бегал, а я как последняя дура свое зло на мальчике вымещала.
— Отец изм...нял?!
— Еще как! Прибегали ко мне несколько его подруг со справками. Я когда уезжала половину на Риту, а вторую часть на тебя записала. А то начнется… Телевизор нельзя включить — наследство никак не поделят. Тьфу, противно смотреть.
Воцарившуюся тишину нарушила гостья:
— Вот тебе и последствия непогоды. Какие страсти получились, не нужно и мексиканские сериалы.
— При чем здесь ненастье?
— Ну как же? Постучался путник переждать сильнейший ливень.
— И что?
— А муж хозяйки был в отъезде…
Тяжело вдохнув, Евдокия Спиридоновна добавила:
— Судя как до тебя доходит Игорек, тот парень был из Эстонии.