"А между нами снег" 76 / 75 / начало
Иван Григорьевич остался ждать гостя на пороге. Как он сразу не догадался, что за ним могли следить?
Гостем оказался незнакомый ему человек. Он, не приветствуя Ивана, протянул ему записку. Иван дрожащими руками развернул послание:
«Следуй за ним, Лиля в опасности!»
Иван Григорьевич опять схватился за сердце. Быстро вернулся в комнату, взял свои вещи. Из-за боли в сердце левая рука перестала подниматься. Кое-как накинул на себя тулуп. Гость терпеливо ждал, потом вырвал из рук Ивана сумку и быстро спустился по лестнице вниз.
Иван Григорьевич своё состояние в тот момент описал потом так: «Всё сковало внутри, как будто сердце окаменело и разрывало грудь. Выталкивалось из него со страшной силой. Стоило немного пошевелить рукой, как этот камень врезался острым концом в кожу сильнее, сильнее… Даже идти было трудно. Тянуло куда-то вперёд, хотелось согнуться вдвое и избавиться от этой боли».
Но избавиться не удавалось. Спустившись с лестницы, Иван уже не мог идти. Он присел на лавку, было уже очень светло. Незнакомец заметно нервничал, но молчал.
Хозяйка доходного дома, видя, что постояльцу плохо, забормотала:
— Ещё умри тут у меня! Давай уже, вставай, пошевеливайся.
Она не трогала Ивана Григорьевича, но говорила так, словно её слова способны сдвинуть человека с места. Но Иван продолжал сидеть. Запрокинул голову назад, упёрся затылком в стену.
— Да что же это? — продолжала истерить хозяйка.
Потом подошла к столу, набрала полный рот воды, глубоко вдохнула и брызнула эту воду Ивану Григорьевичу в лицо.
Тот от неожиданности встрепенулся и словно пришёл в себя. Хозяйка это действие повторила ещё несколько раз.
Гость стоял поодаль, продолжая держать сумку, и морщился в тот момент, когда истеричная женщина обрушивала содержимое своего рта на лицо Ивана.
Неизвестно, помогло ли это, или уже просто отпустило, но Иван поднялся с лавки и направился к выходу. Шёл как-то однобоко, несмело, правой рукой по-прежнему держался за грудь.
Кое-как влез в карету, только было присел, как незнакомец скомандовал:
— Пересядь на другую сторону.
Иван послушно кивнул и пересел. В карету заглянул какой-то мальчуган, махнул кому-то рукой и исчез. Минут через пять под сиденье, на котором сначала разместился Иван, тот же мальчуган поставил большой чугунок с горячими углями. Кое-как запихнул его туда, долго мыкался с крышкой. Когда всё было готово, незнакомец произнёс:
— А теперь туда садись. А то не дай Бог в дороге от холода помрёшь, а мне потом голова с плеч.
Когда начали движение, Ивану Григорьевичу полегчало. Сначала отпустило руку, потом и сердце перестало быть камнем, застучало, забилось спокойно.
Иван дышал часто, как будто не хватало воздуха, потом и это прошло.
Карета была добротной. Несмотря на сильный мороз, ни откуда не дуло. Стены были обиты войлоком. А за спиной лавки, на которой сидел Иван, была прибита медвежья шкура. Незнакомец привстал, вытащил из-под своей лавки большой тулуп и укутал ими ноги Ивана.
— Захочешь прилечь, скажешь, помогу, — произнёс он и опять замолчал.
Ехали молча. Иван Григорьевич, не переставая, думал о дочери. Он не знал, кто его везёт и куда, что именно случилось с Лилей, останется ли он жив, или это очередная уловка-месть всех тех, кто решил восстать против него.
Но куда-то бежать, расспрашивать, требовать не хотелось.
— На всё Божья воля, — шептал он время от времени.
Когда остановились на первом по пути следования постоялом дворе, под лавкой поменяли угли.
Пока готовили карету, хозяин постоялого двора предложил путникам горячее молоко и свежий, только что вытащенный из печи, хлеб. И этот хлеб показался Ивану таким вкусным, что он не стесняясь, попросил завернуть оставшийся с собой.
— Всё к вашим услугам, — поклонившись, произнёс хозяин. — Марья у меня хлебов этих печь не успевает. Как всем нравится!
Ближе к вечеру Ивана сморил сон. Карета покачивалась, угли в чугунке потрескивали.
— Серж, — услышал Иван Григорьевич сквозь сон, — куда же ты лезешь под карету-то?
Продолжение тут
Рассказ "Тайник" о парне, с которым я познакомилась в госпитале тут