Жизнь Дины стала совершенно другой. У нее была своя комната, с уютными занавесками на окнах и стенами в мелкий цветочек, письменный стол, кровать и огромный шкаф. Все лето Дина провела вместе с бабушкой, она ходила за ней повсюду, как хвостик, помогала носить тяжелые сумки, а по вечерам они пили чай на кухне и тихо разговаривали.
У Дины появилось ощущение, что ее детство началось именно с того времени, как она переехала жить к бабушке. Вспоминать время, проведенное с родителями, ей не хотелось, слишком много обиды и навязанного чувства неполноценности приносили ей эти воспоминания.
Ей предстояло пойти в пятый класс. Незнакомый коллектив пугал ее, но Дина старалась не показывать это бабушке. Она вообще боялась создавать какие-то проблемы для нее, в страхе, что та вернет ее обратно родителям.
Мама практически не звонила. По началу, она присылала деньги, но потом перестала. У нее родился ребенок, брат Дины, вероятно, ей было некогда думать о дочери. Так успокаивала себя девочка, оправдывая нерадивую мать.
Первый день в школе Дина запомнила на всю жизнь. Одноклассники смотрели на нее с нескрываемым интересом. Рыжая девчушка с веснушчатым лицом вызывала у всех улыбку, даже самые строгие учителя при взгляде на нее становились мягче и добрее. Дина выделялась в толпе, обращала на себя внимание всех. Очень скоро она привыкла к этому и перестала стесняться косых взглядов. Она гордо поправляла рыжие кудряшки, которые укрощала по утрам бабушка, и улыбалась от уха до уха.
Противное прозвище «Рыжая» исчезло, и уступило место ласковому «Рыжее солнышко».
Настроение Дины менялось только лишь в одном случае, когда она приезжала в гости к маме. Поначалу, бабушка старалась ездить с ней чаще, хотя бы раз в три месяца, но потом их визиты стали реже. Мама, как загнанная лошадь, бегала целый день по квартире разрываясь между малышом, домашними обязанностями и барином дядей Славой, который все так же сидел на кухне с газетой, принимая ее служение ему, как должное.
- Противный, - морщила нос Дина при одном упоминании о нем.
- Такого уж выбрала твоя мама, ничего не поделаешь, - говорила бабушка мягким ласковым голосом.
В последний раз, когда Дина приезжала в родной дом, она не выдержала и сказала матери:
- Зачем ты перед ним так выслуживаешься? Почему он ничего не делает?
- Он зарабатывает деньги, - со злостью в голосе ответила Люба.
Дина обвела глазами скромную обстановку в квартире, старый застиранный халат матери и громко вздохнула. Ей никогда не удастся переубедить свою маму. Лучше не видеть того, как она добровольно загоняет себя в клетку.
- Это последний раз, когда я ездила туда, - заявила Дина бабушке. На тот момент ей было уже пятнадцать лет. За все годы дистанция между ней и матерью увеличилась так сильно, что Дина больше не чувствовала потребность во встречах с ней, они угнетали девочку. Заходя в некогда родную квартиру, ее сердце каждый раз сжималось, она снова переживала ту боль, с которой прожила там десять долгих лет.
Самое страшное, что могло случиться с ней, произошло неожиданно. Однажды бабушки не стало. Все, чем жила Дина рухнуло в один миг. Она почувствовала себя сиротой. На тот момент Дина окончила десятый класс и подрабатывала летом, проводя дегустацию колбасы в местном супермаркете. У бабушки остановилось сердце. Это стало настоящим ударом для девочки.
Все прошло для нее, как в тумане. Сразу, откуда ни возьмись, приехали родственники Ангелины Николаевны, которые раньше ограничивались парой звонков в год – на день рождения и восьмое марта. Делить квартиру стали в первый день. Дина, обливаясь слезами, листала свои фотографии с бабушкой, слушая жаркие споры из соседней комнаты.
- Через полгода, когда я получу право наследства, я продам квартиру, - объявила ей дочь Ангелины Николаевны, - ты внучка не родная, не сирота, у тебя есть родители, вот и езжай к ним.
Самый кошмарный сон Дины начинал сбываться. Ей предстояло вернуться к матери и жить под одной крышей с ненавистным отчимом.
- Можно, я хотя бы закончу одиннадцатый класс, - умоляла она принципиальную родственницу, но та ответила отказом.
- Живи, где хочешь, но не здесь.
Дине дали немного времени для переезда. Она позвонила маме, предупредив ее о своем возвращении. Та молчала в трубку, должно быть обдумывая, как преподнести эту новость барину.
- Жаль терять такую талантливую ученицу, - сказала директор школы, протягивая Дине документы, - Рыжее наше солнышко, на золотую медаль шла.
На выходе из школы Дину догнала учитель, которая была подругой ее бабушки.
- Ты бы сходила к нотариусу, узнала, вдруг она тебе наследство какое оставила?
Дина покачала головой. Она не собиралась вступать с дочерью бабушки в битву за наследство. Горе утраты было гораздо сильнее, у нее ни на что другое не было ни желания, ни сил.
Переступив порог родительского дома, Дина услышала, как мать гремит на кухне кастрюлями, а из комнаты, которая раньше принадлежала ей, слышался детский плач.
- Пореви еще, - ворчала Люба, - отец с работы придет, тогда узнаешь.
Дина заглянула в комнату. Ее сводный брат с обидой оглянулся на нее и тут же засиял. Это был единственный человек в этом доме, который радовался ей.
- Сашка, ты чего опять натворил? - шепотом спросила Дина, потрепав его по голове.
- Чай пролил, - ответил тот всхлипывая.
- Эх ты, - Дина пожалела брата. Она так давно уже его не видела, - вырос-то как!
- А мозгов не прибавилось, - донеслось сзади. Мать стояла в дверях, сурово сжимая полотенце.
- Ну, перестань, мам, - Дина улыбнулась, пряча Сашу за свою спину, - с кем не бывает?
- Целыми днями за ним хожу, подбираю. Сил моих больше нет, - Люба была на грани истерики. Она очень сильно постарела, сгорбилась и в свои сорок с небольшим лет напоминала старуху.
Мать Дины была измотана домашними делами. Сын стал для нее козлом отпущения, кем когда-то была сама Дина.
Люба ушла на кухню и вскоре оттуда стали доноситься ее громкие всхлипывания.
- Мам, ну ты чего? – Дина стояла рядом с ней, не понимая, как себя вести. Она отвыкла от материнской ласки и объятий. Бабушка заменила ей родителей, дала то тепло, которое Дина пыталась заслужить от них, но так и не смогла.
Дина протерла лужу под столом, оставленную Сашкой, налила в две чашки чай и присела рядом с удрученной матерью. Люба склонила голову над столом, подперев лоб рукой, и сделала жалобное лицо.
- Ты даже не представляешь, как я от всего устала. Как белка в колесе, целый день. Еще и Сашка… поганец, масла в огонь добавляет.
Мальчик выглядывал из своей комнаты, не решаясь подойти ближе.
- Мам, - тихо сказал он, - я больше так не буду. Честно.
Люба не отвечала, растирая по щекам слезы. А Дина понимала, что ее появление в этом доме добавило матери проблем. Она здесь лишняя, и надо было что-то с этим делать.