Ленинград 1920-х — город, где на фоне послереволюционной разрухи расцвели альтернативная «экономика», бандитизм и разбой. Воровские малины, подпольные игорные дома и банды, делившие город на зоны влияния. В эпицентре этого хаоса — Лиговка. Место, где даже днём пахло не только гниющими отходами засыпанного канала, но и страхом. Здесь гопники, по городской легенде прозванные так из-за соседства с «Городским общежитием пролетариата» (ГОП), устанавливали свои правила. Но в 1929 году за борьбу с беспредельщиками взялась Паулина Онушонок — женщина, которой предстояло стать кошмаром для бандитов и легендой для горожан.
Из батрачки в чекистки
Паулина Сеглина (позже Онушонок) родилась не просто в бедности — её семья выживала. В латвийской деревне Бильзене конца XIX века крестьяне, как её отец, работали за миску похлёбки на немецких баронов. Социальный лифт здесь был сломан: крестьяне-батраки мечтали не о хорошей школе для своих детей, а о том, чтобы они не умерли от тифа. Но в 1905 году всё изменилось. Волна революций докатилась до Прибалтики: братья Паулины приняли участие в восстании, поджигая усадьбы и раздавая зерно голодающим. Девочка обеспечивала связь между восставшими — бегала между отрядами, пряча записки в складках одежды.
Во время подавления бунта братья Паулины погибли, а семья бежала в Ригу. Там Паулина, работая на рыбоконсервном заводе, впервые увидела, как «верхи» живут в особняках, а «низы» спят в бараках. Это несправедливое разделение мира стало её личной болью. В типографии «Розе», куда она устроилась печатницей, девушка познакомилась с участниками марксистских кружков. Здесь же встретила Дмитрия Онушонка — революционера, который научил её не только конспирации, но и вере в то, что система может рухнуть.
Бандитский «Содом» на фоне НЭПа
К 1920-м Лиговский проспект стал символом провала советской утопии. НЭП (Новая Экономическая Политика) легализовал частную торговлю, но также породил спекулянтов, которые скупали золото у разорившихся аристократов. Лиговка превратилась в чёрный рынок: здесь можно было купить папиросы, самогон или услуги проститутки. Беспризорники, которых после гражданской войны насчитывалось около 7 миллионов по СССР, сбивались в банды. Они грабили прохожих под девизом «До вечера шуба ваша, позже — наша» — это был не анекдот, а повседневная реальность того времени.
Пиком безнаказанности стало «Чубаровское дело» 1926 года. Группа хулиганов и рабочих завода «Кооператор» изнасиловала 20-летнюю комсомолку Любовь Белову, а затем продавала её, как товар, за двадцать копеек. Процесс над преступниками расколол общество: одни требовали расстрела, другие оправдывали их «пролетарским происхождением». Суд расстрелял семерых зачинщиков, но это лишь разозлило бандитов. Они создали «Союз советских хулиганов», объявив войну милиции.
Как Онушонок внедрилась в бандитский улей
Когда Паулину назначили руководить 11-м отделением милиции, коллеги-мужчины скептически хмыкали: «Баба будет бандитов ловить?». Но Онушонок понимала: в мире, где преступники считают себя «хозяевами ночи», нужны нестандартные ходы. Она сменила форму на лохмотья, вымазала лицо сажей и отправилась в трущобы. Бандиты, видевшие в нищих лишь фон для своих дел, болтали при ней о планах. Однажды она услышала, как вор-рецидивист хвастался: «Завтра обчистим склад на Транспортном — милиция там только днём шляется».
На следующий день Паулина устроила засаду. Когда грабители попытались скрыться, милиционеры открыли огонь — двое были убиты, остальные сдались. Такой жёсткости от женщины бандиты не ожидали. Вскоре по Лиговке поползли слухи: «Осторожно, у ментов появилась своя ведьма — под видом бездомной подслушивает».
Но Онушонок не ограничивалась устрашением. Она ввела систему ночных патрулей с собаками, а на месте бандитских «малин» организовала общественные прачечные и столовые. Её логика была проста: если убрать тёмные углы, преступникам негде будет прятаться.
Как из воров выращивали пионеров
Паулина понимала: беспризорники воруют не из любви к криминалу, а потому что голодны. В 1934 году в подвале одного из домов на Лиговском проспекте милиция нашла притон, где жили 15 детей. Вместо имён, которых никто из них не помнил, они пользовались прозвищами: «Цыганок», «Рябой», «Малышка» — и зарабатывали воровством на соседнем рынке. Вместо тюрьмы Онушонок отправила их в «детские комнаты милиции» — прообраз социальных приютов.
Там дети учились читать по плакатам «Долой неграмотность!», мастерили модели паровозов и даже ездили на экскурсии к пограничникам. Паулина лично договаривалась с заводами, чтобы подростков брали учениками. Например, Варя «Толстая Машка», главарь банды карманниц, стала ткачихой на фабрике «Красное знамя». «Они не преступники — они жертвы обстоятельств», — говорила Онушонок, запрещая подчинённым называть детей «урками».
Дальнейшая жизнь
К 1933 году Лиговка, где раньше боялись ходить, стала образцовым районом. Паулину наградили орденом Трудового Красного Знамени, а в 1937-м присвоили звание лейтенанта милиции. В блокаду Онушонок организовывала патрули против мародёров. После войны продолжила службу в органах.
Она пережила мужа на много лет. Своих детей у них не было, а шестеро приёмных, когда выросли, разъехались по стране.
Скончалась гроза лиговских бандитов в мае 1982 года в доме престарелых Петроградской стороны. До последних дней, в свои 90 лет, она ясно мыслила и сохраняла твёрдую память, с удовольствием общаясь с историками и краеведами.
Современный Лиговский проспект
Современный Лиговский проспект — спокойная и комфортная петербургская улица. Нет и намёка на бывший бандитский разгул. Но, как говорят старожилы этих мест, проходя тёмной ночью через лабиринты дворов, может померещиться, что где-то рядом вы услышали едва различимый шёпот: «Шхеримся, братва! Нас накрыли!» — это беспокойные призраки застреленных лиговских бандитов испугались звука ваших шагов.
Спасибо, что прочитали до конца. Подписывайтесь на мой канал!
Ещё статьи: