"А между нами снег" 58 / 57 / 1
— Я не знал, что у нас двойня, — голос Михаила дрожал. — Думал, что Ярина родила одного ребёнка. Долго не мог прийти в себя. Моё исчезновение устроила Авдотья.
Авдотья опустила голову, боялась взглянуть в глаза Лиле и Ярине.
— Я мчал к Ивану, — продолжал Михаил. — От него долго не было вестей, на сердце было неспокойно. В лесочке на меня напали. Я очнулся через несколько дней тут. Там в лесу мою одежду надели на умершего нищего, и охрана Ивана Григорьевича приняла его за меня.
Я жил тут безвылазно до тех пор, пока Авдотья не вернулась из Парижа. Зачем я ей понадобился, я не знал. Меня держали взаперти долго. О том, что Иван находится в Покровском, я узнал от Авдотьи.
Она сказала мне, что его пора спасать, и мне необходимо как-то выкрасть его. Ночью, когда все спали, я проник в дом.
Иван узнал меня, обрадовался. Я тоже был рад его видеть. Он приложил к губам палец, мол, я должен молчать. И пошёл за мной. А в пути стал на меня бросаться, прокусил мне ухо.
Он пытался убежать, я догнал его, связал и доставил Авдотье. То, что происходит в этом доме, в Покровском, мне неизвестно. Авдотья мне свои тайны не рассказывает. Боится, что меня поймают, а я могу под пытками проболтаться.
Она лишь иногда отпускала меня в Покровское, где я следил за домом. Однажды неожиданно я увидел Ярину. Она в глубине сада копала яму. А потом я увидел, как она кладёт туда малыша и плачет беззвучно.
Я не мог подойти. Авдотья запретила мне показываться вам на глаза. Говорила, что это для вашей же безопасности. Я боялся за тебя Ярина, за Лилю и слушал всё, что она мне говорила.
После того, как Иван оказался тут, наша с ней жизнь превратилась в ад. Иван безумен, то, что он иногда приходит в себя, это лишь просветление какое-то. Вы думаете, что он притворяется, а я так не думаю. Он и, правда, опасен.
Если бы Ярина не встретила меня в городе, вы так и жили бы в имении отца.
Я увожу отсюда Ярину, чтобы спасти своего сына. У меня кроме них никого нет. А ты, Лиля не имеешь права бросать отца, поэтому останешься тут. Те, кто травил отца, подбираются всё ближе. Иван в прошлом грешил много. Я не хочу расплачиваться за его грехи. Это наша с вами последняя встреча.
Глаза Ярины были полны ужаса. Она прижимала к себе спящего сына. Когда Михаил договорил, то сразу отправился к выходу, Ярина последовала за ним.
Она не взглянула ни на Лилю, ни на Авдотью.
Лиля только потом подумала о том, что с Яриной она даже не попрощалась.
Из слов Михаила ничего не поняла. Когда Ярина и Михаил отбыли, Лиля обратилась к Авдотье:
— Зачем вам всё это? Что было в письме для отца? Я его не доставила.
— Я так и поняла, — ответила Авдотья. — Если бы доставила, ничего этого и не было бы. Это ты во всём виновата, Лиля. Из-за тебя вовремя не удалось предупредить Ивана.
Новая повариха травила его по заказу Орловского. Иван очень просчитался, когда выдал тебя замуж за Богдана. Он думал, что его прошлое никогда не нависнет над ним в будущем. Он потерял хватку из-за денег. Когда-нибудь ты всё узнаешь. Не сейчас. Позже.
Сейчас нам с тобой нужно выжить любой ценой. Твой брат тоже в опасности. Месть Орловского будет страшной. Но я не могу помочь Павлу. И ты не можешь. Они все отвернулись от тебя с лёгкой руки твоего свёкра. Никто не поверит тебе.
Кстати, у твоего брата родилась дочь. Насколько мне известно, с Ольгой всё хорошо. Её не мучают приступы, но врач постоянно рядом.
И змея Мария Савишна рядом. Они затянули Павла в свой клубок и никогда его не выпустят оттуда. Твой сын тоже в опасности. Орловский и до него доберётся рано или поздно. Нам сейчас очень важно поставить на ноги отца. Я мало что знаю об этой истории. Всё хранит только Иван. А он, как видишь, безумен.
Пока здесь ты в безопасности. А дальше... Как Бог даст.
Иван Григорьевич стоял за стеной и слушал.
— Ведьма, — прошипел он, — какая же ты ведьма, Авдотья…
Лиля услышала шёпот отца. Вскочила резко.
— Что, что случилось? — Авдотья тоже всполошилась.
— Ничего, показалось, — прошептала Лиля.
Иван улыбнулся, понял, что дочь его не выдала, и медленно пошёл в свою комнату.
Лиля теперь не знала, как себя вести. Ей было не по себе. Очень часто в её комнату без стука заглядывал Фариз. И Лиле стало казаться, что он следит за ней. Фариз всё-таки принёс ей свои рисунки. Они были прекрасны. Лиля удивлялась тому, с какой точностью он изображал людей, животных, цветы. Они были такими настоящими, что не верилось в их нарисованность.
Фариз сделал для Лилиного сына карточки с животными. Мальчик рассматривал их с удивлением и пытался повторить названия. Лиля радовалась, что Иван начал говорить и другие слова. Глядя раньше на сына Ярины, она с ужасом думала о том, что её сын тоже не будет говорить. Сама себе накручивала, надумывала то, что могло и не случиться никогда.
Иван Григорьевич приходил в Лилину комнату каждую ночь.
Обычно это было после полуночи. Лиля научилась не спать в это время.
Однажды отец пришёл раньше полуночи. Не подходя к кроватке со спящим внуком, сразу устремился к дочери.
— Не пей, — прошептал он.
Лиля вздрогнула и замерла. Ей стало страшно от того, что он заметит её дрожь. Но он повторил опять:
— Не пей…
И вышел из комнаты. Лиля вспомнила об этом только через неделю, когда Фариз принёс ей в комнату на шикарном подносе высокий бокал с вином.
— Лилия Ивановна, смотрите, моя новая работа. Я разрисовал поднос индийскими красками и бокал ими же, — Фариз был очень воодушевлён.
На подносе были нарисованы павлины. От ярких сочных цветов разбегались глаза. Всё сияло и переливалось. Лиля дотронулась до бокала, и тут же в её голосе прозвучал шёпот отца:
— Не пей…
Лиля задрожала, оглянулась, шёпот был таким близким, словно отец стоял рядом, и уронила бокал с вином.
Он разбился и разлетелся на кусочки. Вино разлилось, брызги попали на белоснежное платье Лили, на одежду Фариза.
Фариз собирал осколки и причитал:
— Как же так, как же так…
Продолжение тут
Библиотека моих рассказов здесь