- Осторожней, куда несёшься ног под собой не чуя.
Окликнула её Татьяна. Варька посмотрела на неё взглядом полным ненависти и зло ответила.
- Домой, не видишь, что ли.
- А где была, никак к нам в гости ходила или я ошибаюсь?
- Нужны вы мне больно, в гости к вам ходить, у дочери своей была, дом в порядок привела, а то твой сынок его в свинарник превратил.
- Дом Виктора как хочет так его и содержит, хоть это прямая обязанность твоей доченьки, раз хозяйкой в него влезла.
Со смехом, долго не думая ответила Татьяна. Варвара исподлобья посмотрев на бывшую подругу продолжала.
- Любу с ребёнком завтра выписывают, тебе гляжу некогда о внучке позаботиться, у тебя другие неотложные дела, ты с новоявленной сватьей теперь задушевные беседы водишь, о том, как мою дочь извести.
- Опомнись, что ты несёшь, нам со Степанидой только и дел что про твою Любку, козу блудливую думать. Это ты спишь и видишь, как кому гадость сотворить, а мы обсуждали чем помочь Витьке, и Любке твоей, разлюбезной. Степанида мне совет дала, не вмешиваться в их жизнь, если решат дальше жить вместе, пускай живут, если нет, то и удерживать их силой друг подле дружки не стоит. А завтра как за Любкой в больницу поедите, ко мне зайдите, я одеяльце передам, готовила для первого внука или внучки, ну пускай теперь Витькиному приёмышу достаётся, а для Сашкиного первенца я потом справлю.
- Ишь ты как заговорила, приёмыш, не желаешь значит признавать собственную внучку, ну Бог тебе судья.
Проговорила Варвара и надменно вскинув голову зашагала по дороге в сторону своей деревни.
- Бога она вспомнила, а когда надумала чужого дитя на моего сына повесить, да оговорила его, то про Бога небось и не вспоминала.
Пробурчала Татьяна и пошла домой.
Утром она пошла к Виктору. Войдя в нетопленный дом она увидела сына, сидящего за столом.
- Вить, ты за Любкой ехать не собираешься?
- Собираюсь, поросят покормлю и буду одеваться.
- А в доме почему холодно, ты не топил что ли?
- Да вчера некогда было, тёща с утра протопила, а я вечером не стал.
- Ладно, собирайся, а я сама со всем управлюсь, вот коробка конфет и одеяльце, не забудь взять. И ты это, сын, с Любкой пока скандалить не надо, а то у неё от расстройства молоко пропадёт чем тогда дитё кормить. Уж если разводиться отказался, то хоть скандалы на потеху всему селу не закатывайте. Потерпи, может и наладиться у вас всё. Сгубила я твою жизнь сын, дура была, каюсь, да ведь я Варьке поверила, что ты у Любки первый был, и беременна она от тебя. Я по правде сказать и сама ей намекала, чтобы переспала с тобой, всё дура безмозглая, хотела, чтобы ты с Настей разошёлся. Да только судьбу видать не обманешь, коль суждено было ей в нашу семью войти, так оно и случилось. Прости меня, сын, прости, я ведь не со зла всё это натворила, а по наговору Варьки, будь она неладна, всю жизнь она мне сплетни всякие таскала, а я ей верила, да по селу растрезвонивала, язык у меня как помело, не могу его за зубами держать, а она этим и пользовалась. Я ведь ей и про жизнь свою всё выкладывала, советовалась как с подругой задушевной, а она мне советы давала, да только если поступала по её, то всё в моей жизни тут же на перекосяк шло. Вот и твою жизнь по её наущению загубила.
Виктор посмотрел на мать, такая она была вся жалкая, опущенные плечи тряслись от беззвучных рыданий, что у него в груди зашлось от того что мать так наказала себя, своим безрассудством.
- Ладно мам, чего теперь каяться, сделанного назад не воротишь, буду жить как Бог на душу положит, а там видно будет.
После обеда Любу с ребёнком родители с Виктором забрали из больницы и привезли домой. там их ждала Татьяна, она приготовила небольшое угощение и накрыла на стол. Когда Люба вошла в дом, она забрала у неё ребёнка, распеленала и положила в приготовленную кроватку. Девочка открыла свои чёрные глазки, сладко зевнула и улыбнулась.
- Смотри Тань, она в тебе бабушку признала.
Сказал Сидор с улыбкой посмотрев на дитя.
- Хоть и не наша порода, но красавица, а кто сейчас перед ней, ей всё равно, она всех любит и всем улыбаться будет.
Грустно ответила она мужу.
- Люб, как назвать ребёнка думаешь?
Спросила она невестку.
- Не знаю, может Леночкой, Вить, ты как не против.
- Леночкой так Леночкой, мне всё равно, хотя я думаю Фатима ей больше бы подошла.
- Какая Фатима, какая Фатима?
Взвилась Варвара, ваш это ребёнок, твой и Любкин, и не плети языком что не положено, не позорь жену и дочку перед людьми.
- Ладно, хватит собачиться, за стол садитесь, давайте обмоем Леночку.
Сказала Татьяна. Немного посидев в гостях у сына они с Сидором ушли домой, Витька как всё последнее время быстро напился и уснул. Варвара помогла Любке убрать со стола и тихонько шепнула ей.
- Я сегодня на дальний кордон сбегаю, принесу тебе кое чего, а ты Витьке в стакан с самогонкой добавишь, как похмелять его будешь, поняла.
Та в ответ кивнула ей головой. Любка не очень надеялась на приворотные зелья, но цеплялась за помощь матери как за соломинку, оставаться одной с ребёнком на руках ей не хотелось. Да и ребёнок это ей был не нужен, тяжкой обузой повис он у неё на плечах. А Леночка, наверное, догадывалась про это, потому что, проснувшись, она тихо лежала в своей кроватке, не смея криком оповестить о том, что голода. Чувствуя, что никому не нужна и зря появилась на этом свете.